Третий тост - Александр Андреевич Проханов

Англичанин рыжий, в чалме, будет снимать на «Кодак»!.. Не пустить!.. Из всех пулеметов!.. Защитить мост Гератский!..

— Понял, понял тебя, Морозов! Мост защитим! Тебя понял!

— Еще!.. Они взяли мой автомат!.. Обманули, отняли!.. Но я с винтовкой пришел!.. Добыл… Шел с винтовкой!.. Моя!..

— Твоя, Морозов, твоя! Ты солдат, Морозов, с винтовкой!

— И еще!.. Комбайны дошли по трассе?.. Целыми пришли в кишлаки?

— Дошли, дошли наши «Нивы»! Зерно дошло!.. Будет хлеб у народа. Скажут тебе, Морозов, спасибо!

— И еще!.. Как Хайбулин?.. Стреляли в него!.. Убит?!..

— Жив Хайбулин. Раненый, в госпитале. Ногу ему прострелили. Спрашивал о тебе.

— Вот и хорошо, что живой!..

Откинувшись, смотрел на подполковника, на его кирпичное от загара лицо. И в этом лице что-то дрогнуло, что-то влажно заблестело в глазах. Подполковник поцеловал его и тихо сказал:

— Сынок!..

Потом осмотрел его фельдшер. Чем-то прохладным, причиняющим легкое жжение, смазал раны и ссадины. Солдаты повели его в баню. Помогли раздеться, удивляясь, что весь он в белой пыли: и одежда, и тело, и волосы, и губы, и глаза — все было наполнено белой пылью. Лили из двух ковшей обильную воду. Мыли, терли, старались не задеть синяки и царапины. Смывали белый прах гор. Второй раз намылили голову, а когда окатили звенящей прохладной водой, голова осталась белой.

— Морозов, ты ведь седой!

И он, надев на себя все чистое, шел по усыпанной гравием тропке мимо угловатых транспортеров, выгоревшего красного флага, за которым розовели вечерние афганские горы. Шел мимо товарищей, и они молча смотрели на его седую голову.