Планария - Ямамото Фумио
Незадолго до вечера зазвонил телефон. Я сонно подумала, что это Малыш Кэн, но ошиблась. Звонил приятель, с которым мы когда-то познакомились по работе. Он пригласил меня поужинать. Делать мне было нечего, причин отказываться тоже, и я решила согласиться.
Кажется, наступила пора моей привлекательности для мужчин, удивлялась я, нанося макияж, чего не делала долгое время. Я достала летний костюм, который убрала в шкаф, но оказалось, что он мне больше не идет. Наверное, из-за растрепанной прически – ведь в салоне я сто лет не появлялась. С другой стороны, к чему себя ограничивать, решила я и надела привычные мешковатые штаны.
Пригласивший меня заказал столик в ресторане фьюжн-кухни в Кита-Аояме. Чтобы попасть в него, нужно было пройти мимо места, где когда-то был мой магазин. Наверное, он сделал это специально. Я повернула на восток с улицы Аояма-доори и шла, немного напрягшись, но там, где раньше был магазин, находилась кофейня ныне разросшейся американской сети. Я знала, что магазина больше нет, но сердце заныло. Аренда магазина у дороги стоила бешеных денег. Но для крупной сети сумма, наверное, пустяковая. Мы спорили с мужем, открывать ли здесь наш третий магазин или нет. Я утверждала, что он непременно станет успешным, а муж никак не мог привыкнуть к высокой аренде.
Я вышла на пятнадцать минут позже, но коллега, как я и предполагала, еще не пришел. Я заказала пиво, отпила глоток, и тут появился он со словами: “Прости, я виноват”, хотя на лице у него было написано: никакой вины за собой не чувствую. Его фамилия – Хёдо, он занимался оптовой торговлей азиатскими хозяйственными товарами для сети магазинов, за которыми стояла крупная швейная компания. Мы были одного возраста, но он за это время сильно располнел и выглядел солидно.
– Ты похудела, – сказал он в противоположность тому, что я думала про него. Он поспешно заказал напитки и еду у официанта. Я рассеянно подумала: неужели и я раньше говорила с такой же скоростью?
– Идзуми, а чем ты сейчас занимаешься? – без всяких церемоний спросил он.
– Да ничем, в общем-то.
– Нет, так не годится. До меня дошли слухи, что ты болтаешься без дела. Извини, что вмешиваюсь, но у меня к тебе есть просьба.
Хёдо достал визитку из кармана хорошего пиджака, наверное, перешитого под мерки его солидного тела. В отличие от визитки Малыша Кэна эта была новехонькая, белоснежного цвета. Раньше его компания была обществом с ограниченной ответственностью, а теперь стала акционерной. На визитке горделиво была написана должность: представительный директор.
– Я узнал, что ты свободна, и подумал: вот это удача! Мы планируем сделать магазин на весь этаж, с акцентом на японских хозтоварах и посуде. Поможешь?
Он сказал это таким тоном, как будто и не ожидал отказа. Магазин планировали открыть в крупном торговом центре, который появится в следующем году на станции частной железной дороги. Хёдо предложил мне должность мерчендайзера. У них более широкая сфера полномочий, чем у простого байера, то есть это работа по формированию конкретной концепции магазина. Ты отвечаешь и за определение ассортимента и общего образа магазина, и за принятие решений о сроках и объемах закупок, и за персонал по продажам. На работе я отвечала за европейские хозтовары, а в компании мужа специализация была на японских, так что у меня были нужные знания и связи.
– Но я два года нигде не работала.
– Ты, Идзуми, сможешь вернуться. Ты уже ничего не должна своему мужу. Отомсти.
Услышав о мести, я несколько обалдела. У меня и в мыслях не было мстить. Но со стороны выглядело так, будто я оказалась в хреновой ситуации, снова подумала я.
Я вспомнила, что познакомилась с мужем на выставке, которую устраивал Хёдо. Я пришла, в общем-то, просто посмотреть на картины, но обратила внимание на молодого человека в традиционном кимоно. Он серьезно рассматривал экспонаты, читал каталог, и я решила заговорить с ним. Он рассказал, что хочет открыть магазин розничной торговли хозяйственными товарами в доме бабушки, которая умерла в прошлом году. Дом был старый, начала ХХ века, и я посоветовала не делать ремонт, а повесить на входе занавески норэн[7] цвета индиго, чтобы сохранить старинную атмосферу. У него загорелись глаза. Вскоре мы почувствовали взаимную симпатию друг к другу, поженились и постепенно решили вместе заняться торговлей. Без малейшего сожаления я бросила компанию, в которой проработала шесть лет. Ведь выйти замуж за хорошего человека и создавать вместе с ним магазин с нуля куда веселее, чем грызться за очередную должность.
– Помнишь, у вас были оригинальные полотенчики-тэнугуи и японские свечи? Отличные. Я спрашивал у твоего мужа, но он сказал, что больше ими не торгует. Можно будет ввести их в наш ассор– тимент?
Когда я задумала серию тэнугуи и японских свечей, заказав дизайн у молодых иллюстраторов, муж не обрадовался такой идее и заявил, что выглядит это дешево. Но я настояла на своем и попробовала выставить их в магазине. Неожиданно они пришлись покупателям по вкусу. Я подала идею женскому журналу, они рассказали об этой серии, и к нам стали приезжать за покупками молодые девушки со всей Японии, а также приходили запросы из универмагов на оптовые поставки. Сейчас, думаю, это давило на самолюбие мужа.
– Погоди. Не нужно развивать эту тему, – сказала я. Хёдо неохотно поставил кружку с пивом на стол.
– Почему же? Я могу прозвучать резко, но это твой шанс вернуться к жизни. Если ты и дальше продолжишь свою паузу, о тебе уже никто не вспомнит.
– Вообще-то я никогда не любила ни хозтовары, ни всякие мелочи, – откровенно брякнула я. Хёдо наклонился вперед.
– Вот именно. Знаешь, девушек, обожающих всякие миленькие штучки, хоть пруд пруди. А вот эта недоделанная любовь все портит.
Я не ожидала от Хёдо таких слов и посмотрела ему в лицо.
– Идзуми, ты же и сама знаешь. Вещи по-настоящему хорошие и вещи, которые хорошо продаются, – не одно и то же. Я, например, хочу брать произведения искусства, сделанные настоящими художниками. Но у покупателей нет вкуса. Хорошо расходятся миленькие штучки на сезон, которые стоят совсем недорого. Их не жалко выбросить, если надоест. Это не значит, что я продаю все, что продастся. Но надо продавать, раз продается. Иначе не сможешь вложить деньги во что-то стоящее и уникальное, – уговаривал он меня, словно ребенка.
Я вспомнила, как говорила мужу то же самое. Все слова Хёдо были правильными. Я понимала,
