Мертвый аул - Анна Былинова
– Ты погляди – ка!.. – Тихо воскликнул он. Подошли Света и Лена и тоже ахнули.
– Ничего себе!
– Какая красота!
Я смотрела на могилку матери и улыбалась. На холме могилы за ночь расцвели двенадцать роз. На похоронах, я бережно высадила их во влажную почву, бутоны были продолговатыми, тесно сплетенными у сердцевин и, мне казалось, что без воды они погибнут. Но спустя сутки бутоны раскрыли свои лепестки богато и щедро, и закрыли своей темно-алой беззастенчивой красотой могильную землю. Я подошла ближе к памятнику и, сев на корточки, прикоснулась рукой к влажным лепесточкам. Невероятно, не единой червоточинки, не единого пятнышка на этих цветах.
– Понра – а – вились ей цветочки, понра – а – вились, – печально и радостно протянула тетя Тоня. Глаза ее были красными от слез, а на лице лежала светлая тень примирения. Наташа обняла ее за плечи. Света и Лена встали рядом с отцом, а дядя Толя прислонился плечом к дереву и задумчиво смотрел на могилку.
И всем нам, я это чувствовала, стало утешением это маленькое событие, эти двенадцать прекрасных роз, расцветших на земле, принадлежащей мертвым. Они словно говорили, что все течет и все меняется, все имеет начало и все имеет свой конец, и только одно важно сейчас – мир жив несмотря ни на что и жизнь несмотря ни на что идет дальше.
Эпилог
Ночами я звонила Светке, когда она еще жила в деревне с Семой и потом, и когда она рассталась с ним и уехала в Улан-Удэ, я звонила ночью и мы по несколько часов вспоминали обстоятельства тех дней, детально описывали свои чувства – смаковали, проще говоря. И каждый раз замолкали, прислушиваясь к своим ощущениям. Нам нравились эти разговоры, эти ковыряния в глубокой ране, потому что таким образом мы словно возвращались к тем последним дням, когда наша мама была еще с нами.
Дело в том, что после смерти мама мне ни разу не снилась. Светка с Ленкой часто рассказывали, что им приснилась мама, а мне было обидно в душе, что она ни разу не явилась ко мне. И вот однажды, спустя примерно год после тех событий, я в очередной раз мысленно попросила ее: «Дай мне знак, как ты, где ты. Мне важно это знать».
Я уснула и мне приснился сон, который я не забуду до конца жизни. Снилось мне, как будто я сижу дома в зале у стены. Напротив этой стены комната и кухня, в окна которых бьет свет закатного солнца. В спальне играют Светка, Ленка, Наташка, еще одна двоюродная сестра и два двоюродных брата. Я гляжу на них, а они все маленькие – младше лет на двадцать нынешнего возраста. И я осознаю, что мне двенадцать лет. На кухне я вижу отца, который что-то готовит. Обстановка дома спокойная и вдруг понимаю, что не хватает мамы. «Где же мама?», – спрашиваю себя во сне. И тут я вижу, как зал, спальня и кухня наполняются мягким, приглушенным светом и в голове у меня звучит: «Я здесь». Свет этот необычный, щемяще-нежный, теплый наполняет меня и вдруг мне становится так хорошо, так спокойно, как никогда в жизни. И я гляжу на играющих братьев и сестер, на отца суетящегося на кухне и чувствую, что мама в этот момент находится здесь и смотрит на всех нас, и никто кроме меня этого не знает.
Когда я проснулась, я вдруг четко осознала, что впервые за всю свою жизнь я увидела человеческую душу. Мамину душу.
После этого сна в мою душу постепенно пришел покой. Потихоньку ко мне пришло осознание, что виноватых в этой истории нет – что не виноваты мы, дети, упорхнувшие из родительского гнезда, не виновата тайга, которая когда-то была колыбелью моей маме, а затем и стала ее последним пристанищем. Не виновата земля, проклинаемая маленькими живыми людьми, суровая, холодная, но безумно прекрасная. Не виноваты обычные смертные люди в своем естественном стремлении оградиться от чужих бед. Нет виноватых в этой истории, а есть лишь причастные, сыгравшие свою роль. И что смерть – это такое же естественное явление, как рождение, и от этого никому не дано убежать. Но кроме прочего, у меня было драгоценное знание, данное мне моей мамой во сне – человеческая душа существует, она похожа на теплый, солнечный свет, льющийся в окно.
Время быстротечно и его не повернешь вспять, оно как звонкая горная речка катиться меж валунов вперед и вперед. Время быстротечно, подумала я, и купила билет на самолет в Улан-Удэ, чтобы через некоторое время обнять своих сестер, которые теперь обе живут в столице республики. Прижать к груди племянницу Соньку и племянника Даниила – годовалого сына Ленки и ее добродушного мужа Бимбы.
Время быстротечно, говорила я себе, промерзая в вахтовке, скользящей колесами по заснеженной и застывшей тайге на пути в Усть-Джилинду. Я ехала туда чтобы с приходом апрельского тепла с отцом своим Дмитрием Семеновичем, с моей теткой Антониной и дядькой Анатолием открыть сезон весенней подледной рыбалки на Щеках.
Эвенки верят, что души умерших улетают в Верхний мир и оттуда присматривают за своими родными, живущими на земле. Да и не только эвенки, у любой народности мира существует вера, что наши близкие умершие становятся нашими ангелами-хранителями. Я верю, что моя мама стала таким ангелом и приглядывает за нами. Я знаю, что человек со смертью не уходит без следа. Его теплый свет навсегда остается в нас…
ПРИМЕЧАНИЕ
Тэнгэри/Тенгри (монг) – Небо
Толи – Кулон-оберег шамана
Усан Лопсон – В бурятской мифологии верховный покровитель водных стихий
Хурал – молебен
Ши хэн гэжэ нэрэтэйш (бур) – Как тебя зовут
Заа (бур) – Да, хорошо
Сайн байна (бур) – Здравствуйте
Багша (бур) – Учитель
Хадак (бур) – Ритуальный длинный шарф, узкий платок
Бурхан (бур) – Этим словом в северном буддизме принято называть Будд, также означает место поклонения божествам/хранитель местности
Верхний Мир – В мифологии эвенков мир делится на Верхний, Средний и Нижний миры
Эни (эвенк) – Мама
Эни иду си (эвенк) – Мама, где ты
Харги (эвенк) – Злой дух
Сэвэки (эвенк) – Добрый дух, божество
Авун (эвенк) – Шапка
Олочи (эвенк) – Эвенкийская летняя обувь
Асаткан (эвенк) – Девочка
Кардавун – Эвенкийский музыкальный инструмент
Ама-ка (эвенк) – Отец/медведь
Ступа –
