Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили
— Лидия, ты сошла с ума.
— Нет, я не сошла с ума, хотя ты был готов на все, чтобы выставить меня сумасшедшей. Ты имеешь какое-то отношение к этим деньгам? Говори!
— Ты спятила, и ты должна уйти, прямо сейчас. И больше никогда здесь не показывайся.
— Я никуда отсюда не уйду, пока ты не скажешь мне правду. Я знаю, что ты что-то скрываешь, вижу это по твоему лицу. Вы все лжете: если не скажешь ты, я снова спрошу Нана’, и, если вы продолжите свои грязные игры, я правда пойду в полицию! Они смогут восстановить все факты, и тогда посмотрим, имеешь ты к этому отношение или нет.
— Иди куда хочешь. У тебя ничего нет, Лидия, никакого туза в рукаве. Ты помешалась, Лидия. Доказательств у тебя ноль. Армида умерла два года назад, у нее не было ни гроша. А Лучано сейчас в клинике, с кучей лекарств. Карабинеры над тобой разве что посмеются. Иди-иди.
Мне хочется опрокинуть на него стол, выплеснуть бокалы красного вина прямо в лицо. Только сейчас я замечаю, что стол накрыт на двоих. Винченцо не один, и мне становится страшно. Нащупываю в кармане телефон.
— Винче’, доказательства есть у меня.
Из кухни появляется моя мать. Я не верю своим глазам: она пряталась там и все подслушала, не вмешиваясь, не защищая меня. Если бы не папа, ради которого я должна разобраться во всей этой истории, я бы прямо сейчас ушла и стерла из своей жизни их обоих.
— А тебе почем знать? Паола, я же сказал тебе не выходить. Ты не знаешь, о чем говоришь! Ты даже никогда не замечала эту Армиду, а теперь говоришь, что у тебя есть доказательства.
— Ты прав, про Армиду я не знала, но узнаю теперь, и самым отвратительным образом… А вот Лучано я помню — он постоянно заходил в табакерию. Винче’, вы играли в карты! И те его долги — это же тебе он был должен!
— Вы обе чокнутые. Уходите сейчас же, не хочу вас больше видеть! Да я на вас в суд подам! Убирайтесь! Вы просто сумасшедшие.
Мама подходит и берет меня за руку. Я так потрясена, что не вырываюсь. А потом она поворачивается к нему:
— Плохая идея, Винченцо. И ты сам это знаешь — у тебя же хорошая память. Каждый раз, когда мы украдкой встречались в той комнатке за твоим магазином — хотя бы это ты помнишь? — Лучано всегда приходил и стучался…
На лице Винченцо читается ужас. Его разоблачили.
И тут все кусочки пазла встают на свои места, и у истории наконец появляется смысл.
— Так как Лучано не сумел вернуть тебе долг, ты убедил Армиду выпросить эту сумму у папы, — сквозь зубы выдыхаю я. — Ты, по сути, заставил своего лучшего друга, который считал тебя братом, взять кредит в банке. Почему ты так поступил? Ты же знал, что у него не было таких денег и ему пришлось бы заложить магазин. Ты надеялся забрать и его, да? Ты хотел увидеть, как он лишается всего… а он не сдавался! — кричу я ему в лицо.
— Ты отвратителен, — добавляет мама. — Я не хочу тебя больше видеть, никогда. И ты даже послал к Феличе кредиторов! Хорошо, что он умер, ничего не узнав. Иначе умер бы от горя — и ты был бы его убийцей! Его, который отдал бы за тебя жизнь! Да что ты вообще об этом знаешь? Кусок дерьма, что ты знаешь об этом?
Винченцо хватает со стола нож и направляет ей в лицо.
— Неблагодарная, без меня ты бы умерла от голода!
— Лучше голодать, чем быть преступницей, как ты!
— Уходите, или я вас убью.
— Это еще не конец, мы подадим на тебя в суд… подонок.
— Я убью вас, мерзавки!
36
Двое карабинеров уводят Винченцо, а Франческо тем временем провожает нас домой. От квартиры Винченцо до отделения Пастреньо меньше пятидесяти метров, и, пока я была у него, Франческо уже все объяснил карабинерам. К счастью, они вмешались вовремя, предотвратив более страшный сценарий.
Пока мы возвращаемся домой, мама так крепко держит меня за руку, как никогда не держала, даже на похоронах отца.
— Лидия, прости меня. Я все испортила. Прошу тебя, умоляю, начнем все сначала. Не уходи. Не оставляй меня и ты, — повторяет мама. Она плачет, не стесняясь Франческо, словно его тут нет. Ей, верно, тоже очень тяжело. Даже тяжелее, чем мне.
Я ее обнимаю.
— Мама, я здесь. И ты никогда не будешь одна, — говорю я ей, даже не задумавшись. Мы нужны друг другу, нужны, чтобы снова друг друга найти, начать все заново, без тайн, подозрений и невысказанных обид.
— Мама, нам с Франческо надо поговорить. Возможно, потом карабинеры захотят нас допросить. Подожди меня дома.
— Давай постучимся к синьоре Де Лука? Так мы составим друг другу компанию, — предлагает она, и я с трудом могу в это поверить.
Соседка встречает ее с неожиданным энтузиазмом и приглашает войти.
— Паола, ты ужинала? Проходи, я приготовлю тебе бульон с пастой, — зовет она.
Мама соглашается, а потом прощается с Франческо, поблагодарив его.
— Я позвоню твоей маме завтра, поболтаем. Надеюсь, Ирен будет рада.
— Она будет очень рада, я уверен, — отвечает он.
Когда мы выходим из дома, виа Каравита кажется другой. Если бы только она могла рассказать мне все о той жизни, что протекала здесь все эти годы… и особенно последние недели.
— Лидия, ты могла пострадать, серьезно пострадать.
Я киваю, понимая, что поступила безрассудно. Но я это сделала. Наконец-то я узнала правду.
— Даже не хочу думать о том, что было бы, если бы не появился ты.
Обнимаю его, думая о том, как устала. Но во мне столько адреналина, что я могла бы добраться до Марекьяро пешком.
— Вот увидишь, теперь все будет хорошо. Дела в магазинчике наладились, у тебя две замечательные помощницы, всегда готовые тебя поддержать… и с мамой теперь у вас станет все по-другому.
— Неужели ради всего этого надо было пройти через такой ад?
— Всего этого… тебе не кажется, что чего-то не хватает? — говорит он, подходя ближе.
— Наш первый поцелуй не может произойти в тот же день, когда меня чуть не зарезали. Он должен быть особенным, — отвечаю я, тут же об этом пожалев.
Просто я, несмотря ни на что, все еще верю в романтику, в идеальные дни, в знаки судьбы.
Внезапно меня охватывает ужасное сомнение: а что, если Франческо
