Бесконечный дом - Джереми Бейтс
Я хлопнул ладонью по настенному выключателю.
Хелен развернулась, изумленно прижав ладонь к груди.
– Джо! Это всего лишь ты… Ты меня напугал.
– Хелен, что ты тут делаешь?
– Как-то ты не рад меня видеть.
– Да глухая полночь на дворе…
– Я пришла тебя повидать. Но сперва хотела чего-нибудь съесть. Я голодна как волк.
Тут я сообразил, что тоже умираю от голода – и не только от голода, но и невероятной жажды. Подошел к раковине, наполнил водой большущий стакан и выпил его одним затяжным глотком.
– Мне нравится твой дом, Джо, – заметила Хелен. – Однако женская рука ему не помешала бы.
– Тебе надо уходить, – сказал я ей. – Если разбудишь Джен, она отнюдь не обрадуется.
– Что она здесь делает?
– Она здесь живет. Она моя жена.
– Но она мертва.
«Ты тоже», – подумал я и вдруг впервые осознал, что рана от алебарды у нее на груди исчезла, а на шелковой блузке нет ни прорех, ни крови.
– Зачем ты здесь? – осведомился я снова.
– Проститься с тобой… Ах да, а еще принесла тебе кое-что на память о себе.
И вручила мне пушистый комок персикового цвета, принявшийся мурлыкать и попискивать, хотя ни рта, ни других черт я не обнаружил.
– Это триббл, – пояснила Хелен.
– Из «Звездного пути»?
– Так ты все-таки смотрел сериал… Я так и знала! В общем, они рождаются уже беременными и размножаются, типа, что есть мочи. Просто чтоб ты знал.
– Спасибо, Хелен, – сказал я, пристроив комок меха на стойке.
– Можно теперь тебя обнять? – спросила она. – Я хотела бы попрощаться с обнимашками, а не… сам знаешь… не так, как все закончилось…
Мы долго-долго стояли среди кухни, сжав друг друга в объятиях.
– Мне надо идти, Джо, – в конце концов прошептала Хелен мне в плечо.
– Не уходи, – попросил я.
– Надо.
– Нет, – проговорил я, понимая, что это слово не значит ничего, и ненавидя заключенную в нем пустоту.
– Пожалуйста, Джо… ты должен меня отпустить.
– Ты не можешь меня покинуть, Хелен. Ты мне нужна. Я не смогу без тебя…
– Я должна, Джо. Прости. Не мне решать…
Я обнял ее изо всех сил и держал, пока…
* * *
Я проснулся как от толчка. Сон еще стоял у меня перед глазами. Он был до крайности живым и ярким, более походя на воспоминание, а не сновидение, на встречу, состоявшуюся только вчера…
«Я в постели», – понял я.
И резко сел.
«Я в хостеле».
На остальных незаправленных койках были разбросаны рюкзаки и личные вещи. Сквозь два окна, обращенных к улице, вливался свет солнца. С улицы доносился шум дорожного движения.
Спустив ноги на пол, я встал и подошел к окну. Люди, машины. Темноволосая женщина ехала на велосипеде с корзинкой на руле, полной овощей.
«Сон? – лихорадочно соображал я. – Могло ли все это быть просто сном?»
Я задрал рубашку. Никакой единицы. Никаких швов. А одежда… просто чистая. Я понюхал подмышку. Никакой вони, неизбежной, если провел неделю в сущем пекле.
– Может, это… – начал было я, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. В горле совершенно пересохло. Такая жажда не терзала меня еще ни разу в жизни.
Увидел бутылку минералки «Фонт Велла» на матрасе одной из коек. Отвернул крышку и принялся жадно хлебать воду, пролив изрядную часть на подбородок. Пошел в общую ванную в конце коридора на этаже, где наполнял бутылку из-под крана снова и снова, тут же ее выпивая, пока желудок не раздулся так, что чуть не лопался.
Вернувшись в номер, я обыскал рюкзак в поисках телефона, но нигде не мог найти – то ли потому, что выронил его во время головоломного бегства через печку в грибном доме, то ли потому, что обронил его где-то вчера ночью, ничего не соображая от того, чем там меня накачала Хелен, – и спустился по лестнице в вестибюль. Узнал немецкого работника-серфингиста за стойкой регистрации, обслуживающего бар по вечерам.
– Пятница удалась? – осклабился он мне навстречу.
– Пятница? – нахмурился я.
– Девушка. Просто секс-бомба, да?
– С оранжевыми волосами?
– У тебя были еще секс-бомбы?
– Какой сегодня день? – требовательным тоном спросил я.
Его улыбка малость поугасла.
– Воскресенье, чел. Эй, все в порядке?
«Это все действительно было только сном!» – в исступленном восторге подумал я. Иначе и быть не может. Я проспал двадцать четыре часа после загула под кайфом, уж не ведаю каким, и мне приснился всем снам сон.
Улица перед хостелом кишела народом. Шагая вдвое быстрее всех остальных, я лавировал в толпах, отправившись на поиски отеля Хелен.
* * *
– Она не отвечает, сеньор, – сообщила испанка за стойкой регистрации, вешая трубку.
– Вы были здесь все утро? – поинтересовался я у нее.
– Только последние два часа.
– Вы видели приход или уход женщины с оранжевыми волосами?
– Нет, сеньор. Но я знаю сеньориту Сембене. Она проживает у нас уже несколько недель. Хотите оставить ей сообщение?
– Да… нет, – сказал я. – Я потерял телефон. Позже зайду еще раз.
И покинул отель.
* * *
Чуть ли не сразу же после поворота на юг по Пасео Сан-Хуан – большому бульвару, через который мы с Хелен шли в поисках кофейни в моем «сне», – я осознал, что это все-таки не было сном; все, что я помнил, случилось на самом деле.
Озарение началось со странного ощущения дежавю. Здание, которое я вроде бы узнал, перекресток. Ручеек воспоминаний стремительно разливался рекой, и, подходя к «Старбаксу», где побывали мы с Хелен, я весь взмок от холодного пота.
Зашел в кафе и сел к тому же угловому столику, где мы сидели. Мои воспоминания о том утре были кристально ясны. Как она заказала капучино. Как я заказал латте. Как бариста по ошибке назвала ее Хильдой. Как мы говорили о ЮНИСЕФ, о моей кругосветке. Как я рассказал Хелен о киви и «заколдованном доме», а она настоятельно желала его посетить.
Я помнил все. Все это случилось.
А это означает, что все дальнейшее случилось тоже.
«Старбакс» вокруг меня начал зыбко расплываться. Мне стало трудно дышать. На заплетающихся ногах я добрел до туалета, запер дверь и уселся на унитаз. Стопка монет у меня в горле стала настолько едкой, что дышать стало еще труднее. Кожу начало покалывать. Я пытался не обращать внимания, но ощущение покалывания усиливалось с каждой
