Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
Мальчишки растерялись. Объединенными усилиями можно было значительно быстрее собрать необходимую сумму, тем более что Тимошин приятель торопил с деньгами. С другой стороны, если девчонки правы, то тут было о чем подумать. Но соблазн испробовать порошок, то есть проверить, существуют ли чудеса на самом деле, все же был слишком велик…
Спустя еще несколько дней на уроке физкультуры смущенная до слез Светка вручила Тимоше еще десятку. Отвечать, откуда у нее такие деньги, она категорически отказалась. Не подействовали ни угрозы, ни тычки. Посовещавшись, мальчишки решили, что десятку Светка просто где-то сперла. В результате искомая сумма была собрана в рекордно короткие сроки – и тут же передана Тимошей своему приятелю. Оставалось только ждать.
Пока ждали, обе группы – мальчишки и девчонки – свято хранили тайну и друг перед другом делали вид, что ничего такого не происходит. Кроме того, в каждой из групп объявились скептики, которые заявляли, что не верят в существование каких-то дурацких порошков, а в дело вошли исключительно для того, чтобы доказать свою правоту остальным.
Несколько томительных дней спустя Тимоша сообщил, что порошок уже имеется, и что не далее как сегодня вечером он его получит. Обе группы жутко разволновались. Одно дело – представлять себе, как все это будет, и совсем другое – испытать чудесный порошок в действии. Кроме того, никто не знал, на кого именно подействует конский возбудитель. Некоторые девочки на всякий случай готовились надеть что-нибудь «взрослое» – из маминого белья. Мальчишки не готовились никак. Но заметно нервничали. Занятно, но никому не приходило в голову, что чудесный порошок может подействовать в равной степени и на мальчишек, и на девчонок.
Конский возбудитель действительно оказался порошком, по виду более всего напоминавшим стиральный. Те, кто отважился его понюхать, говорили, что и пахнет он вроде как мылом. На двадцать пять рублей порошка оказалось совсем немного – спичечный коробок. Да и то неполный. По утверждению Тимошиного приятеля, этого количества должно было вполне хватить. По крайней мере, на один раз. Приходилось верить.
Но тут опять вмешалась Светка. Рыдая и исходя соплями, она потребовала отсыпать ей порошка на те десять рублей, которые она принесла в последний раз. На сей раз разговор с ней был долгим и трудным. Зажатая в угол школьного двора не только мальчишками, но и девчонками, которые тоже не могли понять, зачем ей отдельная доля возбудителя, Светка наконец призналась во всем.
Оказывается, Светка была стукачкой. Обо всем, что происходило в классе, она исправно доносила классной руководительнице Людмиле Александровне. Узнав о готовившемся коллективном приобретении чудо-порошка, Людмила Александровна заволновалась. Ей было хорошо за тридцать, и про конский возбудитель она, оказывается, тоже слышала от подружек. Учительницу обуревали сложные чувства. Как педагог, она должна была остановить этот неприличный и даже опасный эксперимент. Но еще она была женщиной, причем одинокой и, увы, не очень привлекательной. А пара отдаленных кандидатов в мужья не проявляли никакой активности… Нет, Людмила Александровна, может быть, и не настаивала бы на штампе в паспорте. В конце концов, она современный человек. Но ее репутация блюдущей себя старой девы заставляла кандидатов держать дистанцию, не удаляясь, но и не приближаясь… Это было мучительно.
Пережив бессонную ночь, Людмила Александровна решилась. Она тайно вызвала к себе Светку и, стесняясь, передала ей десять рублей. Конечно, она объяснила, что немного порошка ей нужно для отсылки на анализ, чтобы знать, чем балуются ее ученики. Но Светка была не такой уж глупенькой, чтобы не понять, зачем Людмиле Александровне конский возбудитель. И вот теперь, зареванная, оказавшаяся между двух огней, Светка умоляла, чтобы ей отсыпали порошка для училки. Как стукачка, она вызывала только отвращение, но Людмила Александровна, честно заплатившая свою долю, вроде как имела право на часть порошка. С другой стороны, получив возбудитель, училка, конечно же, устроит им такие чудеса, что мало не покажется. Мнения разделились так кардинально, что минут через пять началась самая настоящая драка, в которой участвовали все, считая девочек и не считая зареванной Светки Симонян.
В результате, когда коробок с порошком стали вырывать друг у друга из рук, он раскрылся, и драгоценное содержимое безвозвратно высыпалось прямо на грязный асфальт. По инерции мальчишки и девчонки еще продолжали толкаться и кричать, но потом застыли в ужасе. В первый момент им просто стало жаль потерянного порошка. А потом они решили, что, просыпавшись, он начнет действовать прямо сейчас, прямо здесь. А они не были готовы к этому. И вообще, оказывается, совсем этого не хотели. И все они, вместе с предательницей Светкой, ужасно испугались и бросились бежать по домам. И как раз вовремя. Потому что сразу же началась гроза и полил проливной дождь…
Разумеется, на следующее утро в углу двора невозможно было найти и следов злосчастного порошка. Как уж там выкручивалась перед классным руководителем Светка, никто толком не знал. Но самое удивительное, что вскоре после этого случая Людмила Александровна вышла замуж, причем не за одного из своих двух кандидатов, а за служившего на Северном флоте красавца-мичмана, и навсегда уехала из их городка. Может быть, верная Светка все же умудрилась наскрести с асфальта порошка в количестве достаточном, чтобы составить ее счастье… а возможно, это было просто совпадением. Теперь об этом судить трудно. Но никто из их класса больше уже не пытался собрать денег на новую порцию. Всем было страшно.
– Вот так, – рассказчик галантно улыбнулся, – притом что никакого конского возбудителя, конечно же, в природе нет, получается, что некий механизм исполнения желаний все же существует…
– Так это был такой наркотик, что ли? – покраснев, как невеста, спросила одна из дам.
– Ну, – рассказчик перевел взгляд на ее мужа, – людям всегда свойственно сводить сложное к простому…
– Ах, – кокетливо протянула вторая дама, – когда я училась в школе, таких ужасов уже не рассказывали, а просто торговали кокаином и экстази…
Я допил коньяк, встал из-за столика и вышел в метель.
Станционный смотритель
Когда я только приехал в Нью-Йорк и еще никого здесь не знал, по независящим от меня обстоятельствам пришлось мне однажды провести ночь – благо дело было летом – под знаменитым брайтоновским променадом, или, как его зовут местные жители, «бордвоком». В зазоре, образованном
