Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
И вот там-то, у костерка, разведенного так, чтобы его не было заметно снаружи, я познакомился с бывшим миллионером Валериком.
Наверху, на бордвоке, как обычно, суетились люди: обедали в ресторанах, гуляли, сплетничали… В общем, жили настоящим. Под бордвоком обитали те, у которых в наличии имелось только прошлое. Интересно, подумалось тогда мне, а где здесь водится будущее?..
Бывший миллионер Валерик встретил меня радушно. Он уже третий год обитал на улице и чувствовал себя хозяином гостиницы, принимавшим сбившегося с дороги путника. В каком-то смысле так оно и было.
– Давай иди, не бойся, – сказал мне Валерик, когда я на четвереньках подполз к костерку. – Сюда многие приходят, потом уходят. А я тут живу. Моя территория. Так что – располагайся…
Но, предоставив мне кров, Валерик лишил меня покоя. От него я услышал историю, которая не оставляет меня до сих пор. Я, конечно, знаю, что психические заболевания распространены среди бездомных так же широко, как и вши, но этот человек не был похож на безумца… Несмотря на всю фантасмагоричность, есть в его истории что-то такое, что заставляет задуматься всерьез.
Бывший миллионер оказался под бордвоком в результате цепочки невероятных событий. За пять лет до нашей встречи Валерик приехал из глухой белорусской провинции. Профессии у него не было никакой, а идти учиться не хотелось. Кроме того, для успешной карьеры нужно было выучить английский. А как его выучишь с нуля? Поэтому Валерик мыкался, перебиваясь случайными халтурками и, как это часто бывает, мечтал заработать много и сразу. Но зарабатывать получалось только на то, чтобы не помереть с голоду. Хотя, в общем-то, Валерик кое-как перебивался. По случаю снял недорогую квартирку на Пятнадцатом Брайтоне и даже купил в рассрочку старый «мерседес». Так что по белорусским меркам он очень неплохо устроился. Но сам-то Валерик понимал, что ведет унизительно нищенский образ жизни.
Однажды, когда его в очередной раз уволили с очередной халтурки, сидя в полупустом вагоне метро, Валерик задумался над тем, что же делать дальше. Вскоре предстояло вносить деньги за «мерседес» и страховку, а также платить за квартиру. Валерик быстро подсчитал свои запасы и понял, что в этом случае придется голодать до следующей – еще неизвестно когда светившей ему – халтурки. Конечно, можно было бы отказаться от «мерседеса», но…
– Понимаешь, – сказал Валерик, подбрасывая в костер доску от ящика, – хорошая машина для меня – это…
Он закатил маленькие близко посаженные глаза и горько рассмеялся. Когда он подруливал на своем «мерсе» к дому, неторопливо парковался, покидал роскошное, поскрипывавшее кожей сиденье и, ни на кого не глядя, шел к своему подъезду… – о, испытываемые им ощущения полностью компенсировали все неудачи, недоедание и прочие тяготы его нищей эмигрантской жизни. В этот момент Валерик чувствовал себя успешным, состоявшимся, удачливым, высоко приподнявшимся над унылой действительностью. То есть получалось, что Валерик владел совсем не подержанным «мерседесом», а настоящей волшебной палочкой. И расставаться с ней не собирался, каких бы жертв ему это ни стоило.
От размышлений Валерика отвлек появившийся в вагоне нищий. Это был несуразно высокий худой человек, слегка приволакивавший при ходьбе правую ногу. Время было неурочное, немного за полдень, народу в вагоне оказалось совсем мало, и нищий тут же направился к Валерику. Обычно Валерик не подавал нищим: тогда он, как и многие, был уверен, что эти попрошайки живут лучше него. Но тут… Трудно даже сказать, что произошло. Возможно, погруженный в мысли о волшебной палочке-мерседесе Валерик и вправду почувствовал, что богат… В общем, неожиданно для самого себя он полез в задний карман джинсов и достал бумажник.
А дальше случилось совсем уж непонятное. В бумажнике была всего одна купюра. Причем двадцатидолларовая. Последняя. Валерик поднял голову. Нищий ждал, деликатно соблюдая дистанцию. Он смотрел на Валерика с необычным для попрошайки выражением, как будто бы говорящим: «Гляди, приятель, решение за тобой…»
Когда Валерик, холодея от собственно щедрости, протянул ему двадцатку, нищий чуть заметно улыбнулся, но тут же скорчил комически-удивленную мину и затараторил по-русски:
– О, сэр! Мне! Целых двадцать долларов! Спасибо, сэр! За это я… – нищий оглянулся, – я дам вам кое-что… Да-да, вы сможете… Я вижу, о-о, я всё вижу!
Нищий закивал головой и захихикал. Валерик снисходительно усмехнулся. Ну что мог ему дать этот несчастный псих?
– Закройте глаза, сэр, – сказал ему нищий таким тоном, что у Валерика невольно опустились веки. – А теперь представьте себе город, любой город, но лучше незнакомый. Просто город…
И Валерик сразу же увидел улицу незнакомого ему города. Он стоял на перекрестке, а улица спускалась вниз, к видневшемуся вдалеке морю – свинцовому от низко нависшей над ним тучи. Голос, который уже не напоминал голос нищего, приказал ему не торопясь идти вниз по улице и внимательно присматриваться к перекресткам. Оказывается, улицу пересекало множество других улиц. Нужно было выбрать такую, на которую ему хотелось бы свернуть. Но следовало быть осторожным и сворачивать не на первую попавшуюся, а именно на ту единственную, пройти мимо которой невозможно.
Валерик медленно двинулся вперед, довольно скоро обнаружил узкую кривую улочку с невысокими домами и почувствовал, что именно сюда ему очень хочется свернуть.
– Хорошо, – произнес Голос, когда Валерик сделал несколько шагов по своей улочке. – Очень хорошо. Теперь выбирайте дверь. Но только ту, которая вам нужна!
Улочка была довольно короткой, в конце ее возвышалась стена. Поразмыслив несколько секунд, Валерик подошел к одному из домиков с облупившейся бледно-желтой краской на фасаде. На уровне глаз он увидел завешенное шторой окно с ящиком для цветов, из которого печально свешивались два наполовину засохших стебелька. За стеклом, на подоконнике стоял недопитый кем-то стакан чая с плававшим в нем потемневшим кусочком лимона. Повинуясь Голосу, Валерик открыл скрипнувшую дверь и увидел длинный полутемный проход во внутренний дворик. Проход загораживали стоявшие одна за другой черные прямоугольные панели высотой в человеческий рост. Приглядевшись, Валерик понял, что более всего они напоминали поставленные вертикально костяшки домино. Только вместо точек на них белой краской были изображены контуры людей и животных – и еще какие-то символы, значения которых Валерик не знал.
– А теперь, – сказал Голос, – толкайте!
Валерик замешкался, ему отчего-то стало страшно, хотя он прекрасно понимал, что всего-навсего сидит в вагоне метро и какой-то нищий просто развлекает его своими фокусами.
