Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
Дедушка поправил фуражку, на секунду приставил к козырьку ребро ладони, чтобы проверить, ровно ли сидит головной убор, и стал рассказывать, как он и еще четверо товарищей сопровождали специальный секретный груз под кодовым названием «Грааль». Дедушке было известно только, что груз этот им нужно получить ночью где-то в центре Москвы и отвезти на станцию Москва-Товарная, где их будет ждать спецвагон. Конечный пункт назначения ни дедушке, ни его товарищам не сообщили. В их обязанности входило охранять груз до конца маршрута. И только позже дедушка узнал, что груз следовало доставить на подземный объект в районе засекреченного города Челябинск-14.
Дедушка до этого случая никогда в Москве не был, поэтому не сразу понял, что оказался на Красной площади, и, только увидев Мавзолей, почему-то окруженный высоким фанерным забором, сообразил, куда попал. Дедушку с товарищами пропустили за забор, сотрудник в костюме и шляпе проверил их документы и повел в проем между Мавзолеем и Кремлевской стеной. Почти сразу же откуда-то из-под Мавзолея возникли рабочие в спецовках, которые вынесли «Грааль» – громоздкий длинный и, по-видимому, очень тяжелый ящик. Дедушка расписался в получении, груз с трудом задвинули в закрытый кузов армейского ЗИЛа и поехали.
На товарной станции они отыскали спецвагон, который оказался обычной теплушкой, перегрузили в него «Грааль» и после пары часов ожидания поехали. Когда за приотворенной дверью теплушки потянулись пригороды, дедушка, как старший по команде, расстегнул воротничок и приказал подчиненным чистить личное оружие – два автомата АКМ и два пистолета Макарова. Чистку своего именного ТТ дедушка решил оставить на потом, что, как выяснилось чуть позже, спасло ему жизнь, хотя и изменило ее в корне.
Потому что, когда его сотрудники, разложив газетку на охраняемом ящике, разобрали оружие и приступили к чистке, откуда-то с потолка раздался грохот, вниз упала выломленная доска, а в образовавшееся отверстие просунулась сначала усатая физиономия, а потом и рука с пистолетом. «А-а-а, – закричала физиономия, – шени дэда!..»[12]
Несмотря на хорошую подготовку, дедушке удалось открыть стрельбу только после того, как его сотрудники уже были расстреляны в упор. Трудно сказать, попал ли он в нападающего. Тот исчез в проломе, а спустя короткое время дедушка услышал топот ног по крыше вагона и чьи-то гортанные голоса. Стрелять в потолок он не стал, решив поберечь патроны до выяснения обстоятельств. Неожиданно скорость вагона стала снижаться, и дедушка понял, что бандиты – а кто это мог быть, кроме них? – отцепили вагон от состава.
Дальше дедушка, перескакивая с одного события на другое, рассказал, как бандиты, которых оказалось всего двое, вели с ним переговоры, как предлагали сдаться, а потом оставили в покое, боясь, что он, как обещал, уничтожит груз. Скоро вагон подцепили к другому составу и снова поехали. Из всего услышанного дедушка понял, что оба бандита были грузинами и, судя по всему, он со спецгрузом едет теперь в Грузию. Трудно сказать, как бы сложилась его судьба, попади он туда. Но то ли бандиты что-то напутали, то ли была виновата обычная неразбериха на железной дороге, только вместо теплой Грузии вагон, на крыше которого обосновались бандиты, свернул в сторону и шел всю ночь без остановки… Довольно скоро стало понятно, что поезд на всех парах мчится на восток, по Уралу, через перевалы и дальше по Сибири.
Дедушке пришлось выбросить на ходу трупы своих погибших товарищей, оставив при этом их оружие, боезапас и сухой паек. Кроме того, в теплушке была печка-времянка и небольшой запас дров. Так что ехал он с относительным комфортом. О том, что станется с ним, когда они все-таки куда-нибудь приедут, дедушка старался не думать. Бандитам, так и сидевшим на крыше вагона, пришлось куда хуже. Как-то ночью в проломе на потолке снова появилась рука, но вместо пистолета в ней был засаленный белый платок.
«Эй! – закричал усатый бандит, успевший уже зарасти черной бородой. – Давай мириться, слушай! Пусти нас в вагон, мамой клянусь, не тронем! Совсем, панымаэшь, замерзли здесь… Э-э, не думай, генацвале, тебе тоже хорошо будет. Когда узнаешь, что везешь…»
Дедушка снял автомат с предохранителя и разрешил бандитам спуститься внутрь теплушки только после того, как они разоружились, бросив ему два своих стареньких нагана. Даже непонятно, как они умудрились убить из них четверых дедушкиных товарищей.
Бандиты так намерзлись и проголодались, что ни о чем, кроме печки и еды, думать не могли. Но когда немного пришли в себя, то выяснилось, что никакие они не бандиты, а работники грузинского отделения той же конторы, в которой работал и сам дедушка. Стреляли же они по особому распоряжению своего руководства, которое приказало изъять вынесенный из Мавзолея сверхценный груз и доставить его в Тбилиси. Временно, до выяснения всех обстоятельств. Потому что есть подозрения, что тех, кто приказал вывезти этот груз, скоро самих вынесут ногами вперед.
«Вот так-то, дарагой, – сказал второй бандит в звании капитана, – адно дэло дэлаэм, панымаэшь? Теперь вмэсте надо дэржаться, куда пападем – неызвестно. Сибирь едем… Шени дэда мовтхан!»[13]
В общем, им пришлось доехать до Владивостока, где по еще одной несчастливой случайности их теплушка попала в торговый морской порт. Дедушка и до сей поры не знает, были ли грузинские товарищи замешаны в этом темном деле или нет, но однажды, когда дедушка вышел, чтобы немного размять ноги и попытаться связаться с местным начальством, они бесследно исчезли вместе с вагоном. Чуть позже дедушку за утерю груза выгнали из организации, да и вообще отовсюду, и он, радуясь, что не расстреляли, стал заниматься любимым делом…
«Так вот, – сказал Леве дедушка и снова поправил фуражку, – есть мнение, что “Грааль” уехал сначала в Японию, а потом и в Америку. Говорят, его купила какая-то подозрительная мадам Тюссо… Сапиенти сат!»
Метель
Эту историю я услышал несколько лет назад, когда из-за отвратительной погоды застрял в Белых горах Нью-Гэмпшира. Места эти любят горнолыжники, поэтому зимой там особенно оживленно. Но в снегопад все подъемники закрываются и трассы пустеют. Народ пережидает непогоду в гостиничных барах и кафешках, с нетерпением поглядывая за окно: когда же серая снежная муть уйдет за перевал и снова выглянет солнце.
В баре гостиницы, где я остановился, было относительно немного народа. Обстановка располагала к тому, чтобы провести здесь часа полтора, запивая плохо сваренный кофе хорошо выдержанным коньяком. К тому же и место мне досталось удобное – в углу у окна. По левую руку от меня горел камин, а справа, за стеклом, кружила метель.
Сидевшая
