Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака
* * *
Ты сообщаешь доктору Рани, что хотел бы родиться снова, но еще не сейчас. Ты наслаждаешься отдыхом между тем, что было, и тем, что будет. Ты покоишься с миром, хоть у тебя и нет могилы. Ты решаешь дождаться, пока твоя мать умрет, и доктор Рани соглашается, что это разумно.
Твое существование входит в колею, тебе это нравится, ты с нетерпением ждешь своих смен. Даже в грустные дни, когда тебе приходится оформлять маленьких детей или тех, у кого остались любимые, ты все-таки осознаешь, что каждая смерть важна, а вот каждая жизнь, похоже, не очень.
Ты уже не зовешь отца, ты знаешь, что его нет рядом и уже никогда не будет. И даже если бы он услышал, и даже если бы он пришел, он все равно не узнал бы тебя, потому что в его жизни ты был даже не на вторых ролях, а в массовке. Увидимся позже, дада. Мы так и не поздоровались.
Наконец появляется он — волосы всклочены, вид смущенный. Но ты не чувствуешь гнева, только печаль. Он оберегал ребенка, которого даже не знал. Сражался за страну, которой не существует.
Он в костюме, в котором его хоронили, глаза у него желто-зеленые, лицо пыльное и печальное, Стэнли Дхармендран ошеломлен, он явно не ожидал увидеть тебя. Он смотрит тебе в глаза, наклоняет голову.
— Мне искренне жаль, — говорит он. — Я сделал так, потому что…
— Неважно, — перебиваешь ты.
— Слава богу, у Дилана все в порядке.
— Это правда. Спасибо Любому.
— Можно мне поговорить с ним?
— Для этого надо будет связаться с вашим старым приятелем Дядюшкой Вороном. Но лично я не советую. Я могу записать вас на курс «Как являться во сне», занятия проходят на тридцать шестом этаже. Правда, результат предсказать невозможно.
— У него новый дружок-иностранец. Они вступают в половые сношения.
— Спасибо, что сообщили мне эту новость.
— Что, если они уедут в Сан-Франциско? Там полно СПИДа.
— Дядя Стэнли, вы никак не можете повлиять на то, что творится Там, Внизу. И чем быстрее вы с этим смиритесь, тем лучше.
— Что тогда?
— В смысле?
— Что теперь?
— Теперь я вас прощаю.
— Но я не знаю, где я.
— Значит. Дядя Стэнли. — Ты делаешь его фирменную паузу. — Вы попали. По адресу.
Куда подевался Лайонел?
А что же твои фотографии? Они потрясли мир? Они проткнули пузырь Коломбо?
После взрыва в учреждении они еще долго висят на стенах, но ты не можешь себя заставить заглянуть в галерею. Ты держишься подальше от мест, где велика вероятность наткнуться на Сену или Махакали. Доктор Рани уверяет тебя, что, поскольку теперь ты в белых одеждах, демоны к тебе не притронутся, но ты все равно сомневаешься в этом.
Наконец ты в одиночку добираешься до галереи и не удивляешься, обнаружив, что она пуста. Твои фотографии привлекали призраков, а вот живых интересуют мало. Возможно, причина в том, что сейчас сезон дождей, влажность адская, а может, у живых есть дела поважнее, чем разглядывать черно-белые снимки мертвых тел. Вампиры, преты и полтергейсты подлетают к тебе поболтать, но тебе надоели разговоры о фотографиях.
На шестой день прибывает Кугараджа, рассматривает фотографии 1983 года, людей, убитых индийскими миротворцами, десять снимков сельчан-тамилов. Вздрагивает, увидев мертвых туристов: они, как завороженные, любуются снимком панголина на закате.
— Приятель! Он ворует снимки! — кричит британец охраннику.
Охранник, пожилой мужчина в коричневой униформе, подскакивает к Кугарадже, тот направляется к двери рядом с вывеской «Закон джунглей. Фотографии М. А.».
— Эти снимки принадлежат мне, — заявляет Кугараджа, увернувшись от охранника. Старик в коричневом пожимает плечами, возвращается на свой стул и зевает.
Ты боишься, что мертвые с фотографий отыщут тебя и будут возмущаться, что ты изобразил их в таком неприглядном виде. Но большинство из них погибло далеко от этой галереи. На их месте ты позволил бы вселенной поглотить тебя, испить наконец блаженного забвения и раз навсегда разделаться с этой лотереей.
* * *
Несколько дней спустя в галерею заходят Джаки с Радикой, ДД остается в машине со своим белокожим очкариком. Я не желаю слышать ни о его фотографиях, ни о его смерти, заявляет ДД, Радика изображает сочувствие.
— Быть может, тебе отдохнуть от работы? Решить, хочешь ты остаться на Ланке или нет. Если тебе нужно поговорить…
— Читай свои новости, — отрезает ДД и уезжает.
Ты направляешься было следом, но тебя не пускает проклятие Дядюшки Ворона. Воздух отталкивает тебя, ветер отказывается тебя нести.
Радика ходит по выставке, качает головой, рассматривая зверства в рамках.
— О чем только думал этот придурок?
— Он думал, что его фотографии положат конец войне, — отвечает Джаки.
— Ты заявишь о своем похищении?
— Кому?
— Мы пожалуемся на этих копов.
— Я не помню никаких копов. Только того, который помог мне бежать.
— Может, на выходные уедем куда-нибудь? Зря мы сюда пришли.
— Маали хотел, чтобы пузырь Коломбо увидел настоящую Шри-Ланку.
Радика обводит взглядом пустынную галерею. Она не замечает ропщущих призраков, только пустоты меж ними.
— Похоже, Коломбо это нисколько не интересует.
Джаки садится у двери и просит Радику уйти. В тот день в галерею заглядывают посетители. Демонстрация студентов, коллектив художников, коллоквиум преподавателей, фургон журналистов. Многие ошарашены, восхищены, и ты чувствуешь в равной степени гордость и возмущение, когда они фотографируют твои снимки. К вечеру слухи о выставке распространяются шире и посетителей прибывает. Ты узнаешь кое-кого из театральных кругов, из музыкальных кругов, из телевизионных кругов. Одни знамениты больше, другие меньше. На кого=то снимки не производят особого впечатления.
Приходит Джонни Гилхули с Бобом Садвортом. Качают головой, по большей части молчат. Джонни забирает два снимка, на которых майор, полковник и Садворт. Присваивает и кое-какие из фотографий обнаженных: вопреки твоим инструкциям, после ухода ДД Кларанта все же повесил эти снимки. Байрон, Хадсон, Бой Джордж. Еще одна кража, практически не потревожившая сон охранника.
Приходят твои знакомые журналисты, делятся воспоминаниями. Джейраджа из «Обзервера» называет тебя дураком, Атхас из «Таймс» говорит, что ты был гений. Лучшего панегирика у тебя, пожалуй что, и не будет.
У двери Джонни подходит к Джаки и что-то шепчет ей на ухо. Ты подплываешь поближе, чтобы подслушать.
— Уходи отсюда немедленно, милая. Эту галерею спалят дотла.
— О'кей, — отвечает Джаки, не шелохнувшись. Быть может, ей придало смелости, что она встречается с бывшей племянника министра. Но, скорее всего,
