Патриция Вентворт - Вмешательство мисс Сильвер. Когда часы пробьют двенадцать

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132

Полные щеки миссис Андервуд побледнели, на них остались лишь два неестественно красных пятна от румян. Она прижала дрожащую руку к груди.

— Но откуда… вы знаете?

— Вы сами говорили мне, что не можете собрать требуемую сумму. Не думаю, что шантажист станет рисковать из-за какой-то мелочи. Ну а потом я вспомнила, какое положение занимает ваш муж, и тут до меня дошло: главная цель — не деньги. Один раз вы уже заплатили. Одного этого факта достаточно, чтобы вас скомпрометировать. Возможно, вторым их требованием была какая-то информация?…

Миссис Андервуд кивнула.

— В письме говорилось, что они не станут настаивать на выплате указанной суммы, если я помогу им раздобыть несколько фактов для какой-то книги о военно-воздушных силах.

— Ну и что же вы им ответили?

— Ничего. В письме с оторванным уголком об этом ни слова, там говорилось, что мне нечего им дать, что денег у меня нет.

Мисс Сильвер одобрительно кивнула.

— Что ж, вы поступили мудро, миссис Андервуд. А теперь мне хотелось бы знать, почему они шантажировали именно вас. Я не могу работать в неведении. Я должна выявить шантажиста. И вы можете мне в этом помочь. Вы храните какую-то тайну. Если бы вы рассказали, в чем она состоит, это значительно сузило бы круг поисков. И умоляю вас, помните, это дело связано с убийством, а сам убийца до сих пор на свободе. И подозрение может пасть на людей, ни в чем не повинных. И вы при этом не исключение. Умоляю, будьте со мной откровенны!

Миссис Андервуд достала носовой платок и разрыдалась:

— Если бы я тогда знала…

— Лучше расскажите мне все по порядку.

— Это попадет в газеты и…

— Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы этого не случилось.

Миссис Андервуд громко всхлипнула.

— Мне было всего семнадцать, — начала она, — и отец воспитывал нас в строгости. Мама умерла за два года до этого, и с нами поселилась его сестра помогать по хозяйству. Женщина она была работящая, содержала дом в полном порядке, но мы ненавидели ее всеми фибрами души. Она была еще строже, чем отец. У нас была ферма в десяти милях от Ледлингтона, но я никогда нигде не бывала, ни там, ни даже в магазинах — она не разрешала, в такой держала строгости. Я ни разу не бывала ни в одном магазине, ну, за исключением маленькой лавки в Пенфолд-Корнере, а потом зимой, когда мне исполнилось семнадцать, переехала к кузинам и стала жить у них. Здоровье у меня было слабое, и доктор сказал, что мне нужно сменить обстановку, вот я и переехала в Ледлингтон к Таннерам, они доводились мне родственниками с материнской стороны. Минни, мамина племянница, была на год старше меня, а Лиззи было уже двадцать три. Ну и они брали меня с собой за покупками. Помню, первый раз мы поехали перед Рождеством. Я никогда в жизни не видела ничего подобного! Поначалу я так ничего и не поняла, но обе мои сестренки вернулись домой, накупив больше, чем могли себе позволить. И никто ничего не заметил. Еще бы, везде толпы, предпраздничная суета, и стянуть что-нибудь незаметно не составляло труда — здесь пару шелковых чулок, там букетик искусственных цветов и прочие мелочи. И они ничуть не устыдились, когда я стала это замечать, лишь смеялись и хвастались, какие они умные и ловкие. — Миссис Андервуд опустила руку с платком на колени и смотрела на мисс Сильвер, слезы градом катились по щекам. — Уж не знаю, что на меня нашло, но и я стянула пару чулок. Устраивалась вечеринка, и выйти мне было совершенно не в чем, лишь толстые шерстяные чулки домашней вязки, а в кармане — ни пенни. Я даже толком не понимала, что делаю, не верила, что способна на такое, просто протянула руку, схватила упаковку с чулками и сунула в карман пальто, а в следующую секунду ко мне подошел охранник и схватил меня за запястье. Вы не представляете, что я тогда испытала!.. Мне хотелось умереть, но лишь по собственному желанию это невозможно. — Рыдать она перестала, но слезы продолжали катиться по щекам. И говорила она теперь как Мейбл Пибоди — тихим испуганным голосом и простыми словами. — Он сдал меня в полицию. Был суд, и меня отпустили, потому как мне было всего семнадцать и ничего такого прежде за мной не водилось. Но в «Сан» появилась статейка под заголовком «Дочь фермера обвиняется в воровстве», имя мое там тоже было. И отец меня проклял, не желал больше видеть дома. Отправил меня к своей двоюродной сестре Эллен Спаркс, которая держала пансион в Саутси, и велел ей обращаться со мной построже. О Господи — она старалась на славу! Вставала я с рассветом, ложилась за полночь, работала, как прокаженная, все руки в мозолях, а в кармане по-прежнему и пенни не было. И так прошло шесть лет — шесть лет каторжного труда. А затем вдруг появился Годфри, остановился у нас в пансионе, но внезапно заболел, подхватил лихорадку где-то в далеких краях, и я его выхаживала. Ну и он в меня влюбился, и мы поженились. Вот и все. И я страшно боялась, как бы эта моя история ему не навредила, а как же иначе? Я была так ему благодарна, ведь он вырвал меня из темницы, где я была рабыней. Как думаете, что бы я почувствовала, если бы вдруг навредила ему своим прошлым, а?

Мисс Сильвер произнесла тихо и мягко:

— Мы не допустим, чтобы это навредило вашему мужу, миссис Андервуд. А теперь постарайтесь взять себя в руки, вытрите глаза, ведь мне очень нужна ваша помощь. Скажите, как давно это было?

— Мы женаты вот уже шестнадцать лет.

— А то событие произошло шестью годами раньше, правильно? — Тут мисс Сильвер умолкла, точно что-то подсчитывала в уме, а миссис Андервуд тем временем сморкалась и вытирала глаза. — Так, получается, это произошло двадцать два года назад, — произнесла наконец мисс Сильвер. — Но вы были в Ледлингтоне всего лишь гостьей и пробыли там совсем недолго. Однако вероятность все же существует. Скажите, ваши кузины, случайно, не посещали церковь Святого Леонарда?

Миссис Андервуд удивленно распахнула глаза.

— Да, посещали. Именно эту церковь.

— И викарием там был преподобный Джеффри Дин?

— Да, он.

— Мы часто слышим всякие сплетни о семьях священников, прихожане очень интересуются их личной жизнью. У мистера Дина вроде бы была дочь, верно?

Миссис Андервуд закивала:

— О да. Лиззи и Мин часто ее обсуждали. Летом она вышла замуж за какого-то мистера Симпсона. Так, как же ее звали? Ах, ну да! Мод! Мод Миллисент. Казалось бы, какое красивое имя, думали мы, но она была девушкой с дурными наклонностями. Поговаривали, будто бы она переодевалась в костюм брата, шла в банк и снимала там деньги от его имени. Все это сходило за шутку, но шли разговоры, и Мин считала, что если бы не отец, Мод грозили бы большие неприятности. А Лиз говорила, что она настоящая актриса — вполне может обмануть и обвести вокруг пальца кого угодно, и никто сроду не догадается, что это ее рук дело.

Мисс Сильвер кашлянула и заметила:

— Думаю, что может.

Глава 41

Часа два спустя зашел инспектор Лэмб. У сержанта Эббота были для него новости, но он решил с ними подождать и сначала выслушать шефа.

Лэмб сдвинул шляпу на затылок, сунул большие пальцы рук в проймы жилета, уселся в одно из больших кресел Каролы Роланд и вытянул ноги.

— А известно ли тебе, Фрэнк, — начал он, — что человеческая натура… нет, не уверен, что найду подходящие для описания этого слова, не оскорбляющие слух человека с твоим образованием. Ну, самое мягкое, что приходит в голову, — это клетка с дикими обезьянами, к ней лучше не приближаться, потому как никогда не знаешь, что эти твари способны выкинуть в следующую секунду.

Фрэнк Эббот уселся на подлокотник другого кресла и замер в лениво-небрежной позе.

— Это вы о Мондерсли-Смите?

Лэмб кивнул.

— Чудак — это еще мягко сказано, — пробормотал он. — У него репутация крайне жесткого человека. И просто так от него ничего не добиться, если ты не крепкий орешек, а уж сам он — тот еще фрукт! Так вот, этот богач и крепкий орешек рыдал, как дитя, когда я сообщил ему о смерти девушки. Мне прямо даже плохо стало, глядя на него, честно тебе говорю. Только подумай, мне, а ведь я всегда считал себя достаточно крутым парнем.

Фрэнку Эбботу не удалось подавить улыбку — впрочем, он не слишком-то и старался. И сразу стал выглядеть моложе и задорнее.

Наградой за неуместное веселье стал хмурый укоризненный взгляд.

— Не соблюдаешь субординации, ты всегда таким был. Никакого уважения к старшим по званию. Да когда я сам был в твоем возрасте, то покрылся бы холодным потом, если бы мой старший инспектор так на меня посмотрел.

Фрэнк рассмеялся.

— Тут слишком жарко, чтобы прошиб холодный пот, сэр.

— Никакой дисциплины в силовом ведомстве, — заметил Лэмб. — Я рассказывал тебе о Мондерсли-Смите, и тут ты меня перебил.

— Он что-нибудь сказал, сэр?

Лэмб заерзал в кресле.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132