Один шаг до бездны - Елена Владимировна Гордина
Она с опаской оглядывалась по сторонам. В домике было очень тихо, поэтому Женя, не переставая озираться, пошла на поиски Данаи, но сначала завернула в ванную комнату. Женя посмотрела на себя в зеркало и с радостью обнаружила, что и с лицом у нее все в порядке — видимо, по счастливой случайности весь кипяток из кастрюли ее не коснулся. Конечно, на тыльной стороне ладоней она увидела небольшие ожоги, а также на правой руке, но все это такая мелочь по сравнению с тем, что с ней могло случиться. Женя подержала руки под струей холодной воды, а затем осторожно вышла в коридор.
— Даная? — тихонечко позвала Женя.
Она тихо передвигалась по дому, пытаясь понять, что же здесь произошло. Конечно, предположения на этот счет у Евгении тоже были. Сопоставив все факты, а особенно проанализировав разговор с управляющей кризисного центра, где работала Даная, можно было сделать кое-какие выводы. Самый первый, который напрашивался сам собой, — это то, что у Данаи какие-то серьезные проблемы — и, скорее всего, психического свойства.
Женя подумала, что вполне возможно, что это именно Даная и убила беременную любовницу мужа, а потом, когда Альберт начал что-то подозревать, прикончила и его. Конечно, это была совершенно безумная теория, но она имела под собой почву. Например, тогда становится понятно, зачем Даная взяла с собой оружие в дом Никиты и почему она его убила. Даная видела, что отпечатки пальцев Жени остались на охотничьем ружье, поэтому, когда она выстрелила в Никиту Никитича, на ее руках были перчатки.
«Тогда, наверное, вполне логично выглядят и другие ее поступки, кроме одного — зачем было приезжать и спасать меня и Людочку?» — размышляла Женя, осторожно передвигаясь по дому.
«Хотя…» Кажется, Женя нашла ответ и на этот вопрос: Даная спасла ее и дочь только для того, чтобы потом убить Никиту Никитича и ее подставить.
«Слишком сложно! Все слишком сложно!» И хотя Женя уже была почти стопроцентно уверена в том, что Даная действительно причастна ко всем ужасам, которые на нее свалились, сомнения все-таки оставались. Например, каким образом связано убийство Оксаны со всей этой историей похищения тендерных денег. У Жени было такое чувство, словно она одновременно попала в две параллельные криминальные схемы, которые никогда не должны были пересекаться, но почему-то пересеклись. И в эпицентре всего этого безумия оказалась она, Женя.
— Даная? — Женя обошла весь дом и вышла во двор. — Даная?
Женя медленно пошла вдоль забора и свернула за угол, когда почувствовала сильный приступ головной боли. Она остановилась и даже на мгновение зажмурилась, настолько сильной была боль в висках.
«Точно! Меня же кто-то несколько раз ударил по голове, и только после этого я потеряла сознание». Женя начала потихоньку вспоминать, что с ней произошло до того момента, как она очнулась, связанная по рукам и ногам.
«Значит, я до сих пор нахожусь в состоянии шока, поэтому не чувствовала боли», — поняла Женя и, свернув за угол, налетела на Данаю.
— О господи! — От неожиданности Женя громко вскрикнула и сделала шаг назад.
Даная стояла посередине двора, и в руках у нее был топор. Она посмотрела на Женю и тихо произнесла:
— Значит, ты как-то развязалась? — Даная посмотрела на нее и переложила топор из одной руки в другую. — У тебя все волосы в крови, видела?
Женя от нее попятилась, сделала еще несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в забор. Даная же продолжала стоять все в той же позе, она даже не шелохнулась.
— Я говорю, у тебя кровь на голове, — повторила Даная, — тебе бы рану перевязать.
Женя машинально подняла руку и дотронулась до макушки: действительно, вся рука в крови — видимо, рана глубокая. Евгения огляделась по сторонам, надо куда-то бежать, потому что Даная, видимо, окончательно сошла с ума, иначе как объяснить топор в ее руках? Видимо, она связала ее и пошла за топором, и даже страшно подумать, что она собиралась с ней делать дальше.
«Бежать!» Инстинкт самосохранения придал Жене сил. Несмотря на все усиливающуюся головную боль и состояние шока, она понимала, что надо спасаться. И Женя бы дошла до калитки и вырвалась на улицу, если бы не Людочка…
— Где моя дочь? — Женя старалась говорить спокойно. Она сделала шаг к Данае, при этом не сводя глаз с топора, который та держала в руках.
— Я не знаю! — равнодушно ответила Даная. — Быть может, ее уже нет в живых.
— Что ты сказала? — Жене показалось, что она ослышалась. — Повтори, что ты сказала!
— Не ори, я все прекрасно слышу! — Даная бросила топор на землю. — Я не знаю, где твоя дочь, и я не могу тебе гарантировать, что она до сих пор жива, — повторила она.
Евгения растерялась. Она, конечно, уже поняла, что Даная безумна, но неужели до такой степени? И что же ей теперь делать дальше, где искать Людочку? Женя покосилась на топор, лежавший у ног Данаи, и решила сменить тактику.
— Слушай! — Женя осторожно, шаг за шагом подходила к ней все ближе. — Я понимаю, что ты больна, и в этом нет твоей вины, никто не выбирает себе диагноз, я понимаю.
— Ты о чем? — Даная посмотрела на нее с удивлением. — О каком диагнозе ты говоришь?
— Ну, может быть, депрессия или что-то там с психикой. — Женя медленно, но верно приближалась к Данае. — Это же ты психолог, вот и скажи мне, что с тобой!
— Ты думаешь, у меня с головой беда? — Неожиданно Даная рассмеялась. — Это было бы очень здорово, но, к сожалению, это не так!
Женя сделала рывок вперед, она кинулась под ноги Данае, опрокинула ее на землю и схватила топор.
— А вот теперь ты будешь лежать и не двигаться! — замахнулась она колуном. — Поняла?
— Ты думаешь, что это я пробила тебе голову, а потом
