Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова
— Надоело, но как я соглашусь после всего, что у нас произошло? — без агрессии, и как-то устало возмутилась. Сложно сосчитать, сколько раз я себе говорила эту фразу, стараясь убедить саму себя в правильности решения.
— Столько лет прошло, Ира. Игнат уже сто раз раскаялся, расплатился, наказал себя, осознал и распластался у твоих ног. Знаешь, он разговаривал недавно со Стасом и рассказал, что творил с тобой. Ростовский немного настучал ему по почкам, но потом поведал мне, что Немцов больше никогда не обидит и не унизит тебя. И не потому, что боится лишится внутренних органов.
— Всё я понимаю, Нат, и знаю, что Игнат будет сдувать с меня пылинки, но дело во мне. Не уверена, что никогда не поставлю между нами прошлое, — качнула головой, обнимая себя за плечи руками. — Ссора, всплеск гормонов, скачки в настроение. Любой негатив может спровоцировать злые слова и обвинения. Как строить семью, когда я в любой момент могу проткнуть её осколками вырвавшейся наружу ненависти?
Да я давно готова была сорваться в эту пропасть с Немцовым, если бы знала наверняка, что дно не выложено острой порослью камней. И сколько бы не убеждала себя, что простила, амнистировала, приняла, только изнутри поднималось подленькое — «простить, не забыть… простить, не забыть…»
— Игнат очень тонко настроен на тебя. Он не допустит такой ситуации, — перестала бороться Наташка с жадностью и с собственническим чувством Сашки, откинулась на спинку стула и поудобнее перехватила щекастого малыша. — Даже если ты и ляпнешь что-то во время битья посуды, то твой мужчина всё сгладит и минимизирует ущерб.
Кажется, на меня насели все родные, подталкивая в лапы Немцова. Лёша постоянно уговаривал Игната остаться с ночёвкой и намекал на обещание подарить ему карапуза, Пелагия старательно убеждала, что Алексу нужен отец, а не приходящий воспитатель, Арнеон требовал порадовать его на старости лет и дать понянчиться с внученькой, Стас всё чаще намекал на отсутствие крепкого плеча и рабочих рук в моём доме, а Наталья просто спрашивала, не затащила ли я его ещё в постель.
И в один из вечеров я сломалась, только чтобы оказаться под ним. Снова его руки, блуждающие по телу и стягивающие сарафан, снова пальцы, проникающие туда, где пульсировало и горело всё, снова губы и язык, вырисовывающие узоры страсти. На пике взрыва окончательно поняла, что не хочу больше засыпать и просыпаться в одиночестве.
— Игнат, я согласна выйти за тебя замуж, — простонала, собирая себя после оргазма. — Останься. Не уходи.
— Если ты так пытаешься затащить меня в кровать, то я, как честный мужчина, вынужден ночевать на диване, пока нам не поставят штамп.
— Ну перестань, — надула губы, расползаясь по простыне и раздвигая ноги. — Я же дала своё согласие.
— Как дала, так можешь и забрать, — подмигнул, накрыв меня одеялом и натянув на себя футболку. — Завтра заеду за тобой. Не забудь взять документы.
Утром было запущено колесо нашей совместной жизни. Подача заявления, роспись через шесть дней, маленький банкет в узком кругу родных и друзей, первая брачная ночь и давно забытое ощущение полёта в момент невесомости перед падением.
Игнат был жаден и неутолим, лаская, целуя и вылизывая каждый миллиметр моего тела. Я же плавилась, горела, растекалась лавой, разрешая выпивать меня без остатка. Содрогалась от наполненности и от резких толчков, продирающих, кажется, до самой души, умирала от нежности, качающей на волнах безмятежного моря.
Засыпала на короткое время и пробуждалась от лихорадочного танца губ по коже, позволяя втягивать себя в наше общее сумасшествие. С рассветом не осталось сил, но мы не в состояние были отлипнуть друг от друга. Руки жили сами по себе, касались, сжимали, притягивали, отказываясь подчиняться импульсам мозга и команде остановиться.
— Ты не пожалеешь, — прошептал Игнат, заключив засыпающую меня в объятия. — Я сделаю тебя счастливой.
Эпилог
Странная вещь, эта любовь. Мы умудрились сделать всё, чтобы убить её, изничтожить на взлёте, похоронить под толстым слоем ненависти и обид, но она, как сорняк с крепкой корневой системой, настырно давала ростки, несмотря на нещадную обработку химикатами и истребление ножом.
Правильно ли я сделала, снова впустив Игната в мою, в нашу жизнь? Уверена, что мнение сторонних наблюдателей разделилось на неравных три лагеря. Да-да, именно три. И каждый из них по-своему прав, но пятнадцать лет, прожитых душа в душу, доказали верность выбранного пути.
Помнится, я много переживала, боясь со своей стороны испортить наш брак тяжёлыми последствиями прошлого, но муж всегда мастерски сглаживал острые углы и заранее переводил набирающие обороты споры в миролюбивое русло.
Сложно ли было ему? Скорее всего да. Как-то он признался, что на протяжение первого года систематически тонул в собственных страхах, доходящих до маразма и токсичного восприятия самого себя.
— Я столько раз ловил себя на ощущениях, что моя гонка за правильным, нужным тебе мужиком может внезапно закончиться с одним твоим словом «нет». Пугающая неуверенность в своих силах сдержать обещание и сделать тебя счастливой.
Такое откровение я получила на пятилетнюю годовщину, находясь в России. Мы решили познакомить Лёшу с нашими родителями и рассказать им, что скоро у них родится второй внук. Поездка на кладбище далась нам тяжело, всколыхнула волну многолетних событий и стала настоящим экзаменом по семейной профпригодности.
Тогда, стоя на могиле папы, я окончательно приняла, что Игнат мой, несмотря ни на что. Когда-то он говорил: «простила, но не забыла». Сейчас могла честно ответить: «простила, не забыла, но теперь это не имеет значения». Прошлое было и прошло, а в будущее нужно идти с открытым сердцем.
Мишу я родила на Рождество, а ровно через год вернулась за Лерочкой, за крохой, похожей на отца, как и мальчишки. Даже не знаю, кто больше был рад девочке — муж или дед. С её появлением стартовало соревнование на лучшего мужчину, в котором Игнат с Арнеоном разве что не доходили до драки.
От конфликта интересов, на удивление, спас Ник, умудрившийся наступить на те же грабли. Он так и не отпустил мысли о нормальной семье, женился на пацанке унисекс и подарил старшим Цости долгожданную, родную внучку, на полгода младше Леры.
Смотрела на них и думала, что это и есть настоящая любовь. Она приняла его такого, как есть, с влечением к мужчинам в прицепе, и не ломала под стандартные отношения, трезво осознавая, с кем связала свою судьбу. Он же не скрывал своих дружеских чувств к жене, без
