Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков

сюда и конечно, к Катуару»[32]. Чувства оказались взаимными. 25 января ШДД подписывает новому знакомому автограф клавира басни «Стрекоза и муравей» (ор. 3): «Милому Михаилу Владимировичу Квадри на добрую память от крепко полюбившего его Дмитрия Шостаковича». Квадри был на восемь лет старше своего нового знакомого, но в первые послереволюционные годы, когда рушились все представления о том, «что такое хорошо и что такое плохо», подобные поведенческие мезальянсы не вызывали ни возражений, ни подозрений. В подростковом возрасте ребенка с неокрепшей психикой, выросшего в условиях голода и разрухи, при утрированной революционной ломке морали, всех норм поведения и приличий – не было ли это тревожным моментом? Настораживающим. Что значит «милый» в обращении Мити к Михаилу? К этому закаленному в горниле революции и Гражданской войны молодому человеку. Бывшему белому офицеру. Одним словом, весьма подозрительной личности. Куда смотрела бдительная мать? По-видимому, ее бдительность усыпил пресловутый сословный фактор. Квадри не просто происходил из дворянской семьи, его отец был царским генералом.

24 февраля наступает внезапная смерть Дмитрия Болеславовича Шостаковича. Дата зафиксирована в актовой «Книге регистрации записей о смерти» Первого городского района. 26 февраля Шостакович отправляет открытку В.К. Солдатову – другу иркутской юности своего отца: «23-го умер наш папа. Мама ждет от Вас большого письма. Д. Шостакович. 26/II 1922. P.S. Перед смертью папа Вас вспоминал»[33]. В этом кратком послании из пяти фраз можно разглядеть еще один намек на разгадку секрета будущего выживания Шостаковича во враждебном мире. От констатации скорбного (в другом контексте – грустного или неприятного) факта – к четко сформулированному требованию. Доказуемые факты? Смерть отца указана с документальной точностью. Требование (просьба)? Ожидание письма для матери, при этом не просто письма, а «большого». Ради придания полуприказу силы убежденности за официальным фасадом следует непроверенный и непроверяемый, но сильный аргумент (якобы факт): «Перед смертью папа Вас вспоминал». Никаких доказательств, подтверждающих предсмертные воспоминания усопшего, нет и быть не может. Остается вера или неверие, которая пронизывает изучение жизни и творчества композитора. В течение десятилетий это превратится во псевдорелигиозный феномен. В этом лаконичном письме есть еще один характерный момент – настойчивая просьба не за себя, а за других (в данном случае за скорбящую мать). Перед нами одно из первых известных личных ходатайств юного Шостаковича. Подпись и дата сделаны с нотариальной точностью.

О ритуале прощания с отцом, его похоронах, поминках, соболезнованиях ничего не известно. Было ли отпевание в храме? В каком? На каком кладбище он был похоронен? 2 марта, еще не успела опасть земля над гробом, Софья Шостакович обращается к учителю сына Максимилиану Штейнбергу с просьбой о материальной помощи. Как на это отвечает Малый совет консерватории? Весьма своеобразно. 11 марта «в связи с необходимостью сокращений» оставляет за штатом Марию Шостакович. 15 марта она официально уволена.

В мае Шостакович все еще учится в четвертом классе второй ступени Единой трудовой школы № 108. В личном листке студента, заполненном в 1924 году, будет сказано, «что курс не закончил». То есть формального «аттестата зрелости» об окончании средней школы у него не было. Июль – август он проводит в санатории ЦЕКУБУ (Центральной комиссии по улучшению быта ученых) в Детском (б. Царском) Селе. Туда же, но без пансиона наезжает приехавший из Москвы в Питер Квадри. Юный композитор притягивает его, двадцатипятилетнего, как магический камень. Это не мешает Квадри восхищаться другими питерскими вундеркиндами. 26 июля он рассказывает в письме Старокадомскому о том, что «ездил 2 раза в Царское в санаторию дома ученых, где находятся Тюлин, Щербачев, Леонид Николаев, вообще публика солидная, на академических пайках». Контрастом говорит о собственном прозябании: «Сижу без денег. Вещи не продаются, за бесценок продавать жаль». «Клемен (18-ти лет) написал сонату и поразил всех». В Питере и Москве у всех хандра. Задается вопросом, «не эпидемия ли это какая-нибудь». Затем Квадри подробно пишет о Шостаковиче: «Тюлин души в нем не чает, Щербачев, Леон. Николаев, Глазунов и Штейнберг тоже. Его даже устроили на академический паек, по особому ходатайству перед Луначарским. И он хочет сюда в нашу консерваторию». Снова пара-другая вопросов: «Забыл совершенно спросить у Юрия, уехал ли за границу Катуар? Было ли общее собрание теоретиков? Неужели эти жиды Туральчик и Белкин зачислены на пайки? Я задался целью изжить их и Мосолова тоже, дабы не поганили наших стен». В заключение в очередной, третий раз о Шостаковиче: «Жду от тебя и Юрия скорейшего ответа. В зависимость от этого приеду с Митей или один». Старокадомский жил в Москве по адресу: ул. Жуковского, 8, кв. 2. Это в районе Покровки и Чистых прудов. 9 августа Квадри в письме к тому же Старокадомскому следуют новые светлые впечатления от ШДД: «Радуется сердце, когда видишь этого гениального ребенка Митю Шостаковича, – который так чутко относится ко всему, что я бы не написал, даст совет и подбодрит на дальнейшую работу». Затем снова хандра: «Нет брат, это уже не хандра, бери-ка ниже (sic!)». Подведение грустного предварительного итога: «16го мне стукнет 25 лет со дня открытия моего „Камерного театра“» [34]. 16 августа уже сам ШДД хвастается в письме к своему закадычному на тот момент другу Валериану Богданову-Березовскому: «Пишу тебе из санатория „ЦЕКУБУ“, где я ем: мясо, сыр, хлеб (белый, черный и ситный), кашу (гречневую и пр.) […]». Что при этом ел сын царского генерала и лейб-медика двора Его Императорского Величества Богданов-Березовский, Мите было безразлично. Как и то, горел ли Валерий желанием узнать о рационе питания вундеркинда. Митя же застолбил себе местечко и в ЦЕКУБУ – очередной советской номенклатурной структуре. Ленинский паек стал для него охранной грамотой и пропуском во властные сферы. В дни санаторного лечения Митя совершил поход на местную радиостанцию – одной из первых в Советской России. Он был энтузиастом новейшего времени. Технические открытия всегда будут привлекать его внимание. Он четко понимал и видел их утилитарную пользу, оценивал и находил возможность применения к своему творчеству.

Новый, 1923 год встречают у Шостаковичей Богданов-Березовский и Квадри. Но год начинается с тревожных новостей. У Мити диагностируют туберкулез шейных лимфатических узлов. В субботу, 27 января, в зале имени Глазунова Петроградской государственной консерватории прошел концерт консерваторских студентов. В программе – первый струнный квартет Мендельсона, «Вариации для оркестра, переложенные для рояля» Шостаковича (исполнял автор), сцена Морозовой из оперы Чайковского «Опричник» и др.

Во время летнего лечения в Гаспре в Крыму в ставшем очередным номенклатурном санатории он познакомился с прокурором Уголовно-судебной коллегии Верховного Суда СССР Андреем Януарьевичем Вышинским,