Загадки старых картин - Евграф Васильевич Кончин

вероятно, с каким-нибудь селением Шаховских или Голыноких. Но прежде за долги уходит единственное село Александра Николаевича — Ботово, тоже Волоколамского уезда. Однако он успевает освободить своих крестьян от крепостной зависимости, несмотря на то, что материальное положение его становится катастрофическим. Будучи в опале, он не получал никакого содержания. Мелкопоместные и небогатые Шаховские также не могли ему помочь. Тем более что его теща Елизавета Сергеевна вела хозяйство неразумно и неумело, поэтому быстро разорялась, но тем не менее не терпела советов со стороны близких своих и многочисленных детей. (Тулов, кстати, в своих портретах верно приметил ее эдакое меланхолическое упрямство).

В полном отчаянии Муравьев пишет в 1846 году шефу жандармов графу А. Ф. Орлову; «Находясь почти четыре года в отставке, оправданный, однако, комитетом министров, я лишился присвоенного той должности содержания, которое было мне тем необходимее, что после одиннадцатилетних переездов с большим семейством и перемещений из-за Байкала в Иркутск, в Тобольск, в Вятку, в Симферополь, в Архангельск, я утратил почти все мое состояние и доведен теперь до крайней необходимости просить пособие, без которого я содержать себя уже не в силах».

Беда к беде — обострилась болезнь дочери Софьи. У нее, как и у ее матери, был туберкулез. Спасти ее могло лишь лечение в Италии, но оно стоило больших, почти недоступных для Муравьева затрат. Александр Николаевич деньги раздобыл (они лишь отсрочили смертельный исход — Софья умерла 1 сентября 1851 года). Эти немалые деньги обернулись большими жертвами, и моральными в том числе. Оплатой безвыходных обстоятельств и стал, очевидно, крепостной живописец.

Притом какое унижение, какой горький расчет — Тулов перешел не к кому-нибудь, а к графам Бенкендорфам. И прежде всего новые его хозяева поручают художнику запечатлеть портрет самого удачливого из них, первого шефа жандармов Александра Христофоровича, незадолго перед этим (в 1844 году) скончавшегося. Вернее, скопировать с оригинала, изображающего будущего царского любимца и всесильного временщика еще молодым артиллерийским офицером. Федор Андреевич, конечно, весьма по-своему скопировал портрет, создав тем самым вполне самостоятельное произведение.

Какова ирония судьбы! Тулов только что писал первого декабриста, основателя тайных антиправительственных обществ, направленных на свержение существующего строя и крепостничества, — и вот занимается уже портретом Бенкендорфа, фанатичного гонителя декабристов, любой свободомыслящей личности в николаевской России. Как и в жизни, сталкивает живописец в своем искусстве двух столь непримиримых врагов.

Любопытная деталь. Художник воссоздает облик молодого офицера, по всей видимости, тех лет когда он, будучи в 1819 году начальником штаба гвардейского корпуса, представил по собственному рвению Александру I подробную записку, в которой обстоятельно докладывал о тайной организации, целях ее и составе, указывая на главных деятелей Союза благоденствия, в том числе и на А. Н. Муравьева. Он советовал царю пресечь зло, пока не поздно. Император оставил донос без последствия.

А Тулов в то самое время, когда верноподданическая записка легла на стол Александра I, окончил работу над портретом молодого полковника, жениха дочери своего владельца, организатора и активного участника того общества, о котором выведал ловкий и злобный карьерист. И ныне, по прошествии более двадцати лет возвращаясь в новой своей картине к тем далеким временам, помнил ли Федор Андреевич о свадебном портрете Муравьева?

...Александр Николаевич Муравьев умер в 1863 году, и это печальное событие Александр Иванович Герцен отметил проникновенными словами: «Он до конца своей длинной жизни сохранил безукоризненную чистоту и благородство».

В следующем, 1864 году, скончался бездетным последний из детей его — сын Иван, родившийся в Иркутске в 1830 году.

Марфа Михайловна Шаховская дожила до преклонного возраста — до 1885 года.

Дата смерти Федора Андреевича Тулова неизвестна.

ОПОЗНАНИЕ

«НЕИЗВЕСТНОГО КАМЕНЩИКА»

Музей этот с первого раза и найти-то нелегко. Запрятан он в сложном сплетении старых московских переулков меж Ордынкой и Лолянкой, и можно второпях пройти мимо небольшого двухэтажного особняка — типичного для Замоскворечья середины прошлого столетия. Дом неприметный, каких вокруг достаточно, и непохож он на привычные наши представления о музее, как о чем-то основательном, просторном, с колоннадой, с людным подъездом. Нет, ничего этого нет, и тем не менее в Щетининском переулке, в доме номер 10, расположился один из интереснейших, гостеприимных, пожалуй, необычных художественных музеев столицы — музей выдающегося русского живописца Василия Андреевича Тропинина и московских художников его времени. Кстати, совсем рядом, на Полянке, находился и дом его, ныне не сохранившийся, в котором замечательный мастер, родоначальник московской школы живописи, прожил последний год своей жизни.

Музей необычен тем, что возник в 1971 году из частной коллекции, владельцем который был известный собиратель Феликс Евгеньевич Вишневский. Это — его дар Советскому государству и любимой Москве Музей посвящен выдающемуся портретисту России, которого еще при жизни величали «авторитетом, всеми любимым», искусство его сравнивали с живописью Тициана и Рембрандта. Но несмотря на то, что он нам хорошо известен, биография его и творчество содержат множество загадок и легенд, которые до сего времени вызывают порой жаркие споры меж специалистами. К примеру, год рождения Тропинина. Раньше им считался 1776 год. Ныне искусствоведы склоняются к 1780. Однако в литературе назывались и другие даты.

А сколько его картин затерялись или же представлены в музеях как работы неизвестного автора! Сколько портретируемых Тропининым ждут еще разгадки имени своего! Сколько картин славного живописца таят или таили в «биографиях» своих тайны и недомолвки! Возьмем хотя бы «Портрет Самсона Ксенофонтовича Суханова», который экспонируется в одном из уютных залов музея. Портрет прекрасного письма, блистательного мастерства художника, создавшего впечатляющий образ рабочего человека: умное, выразительное, волевое лицо Самсона Ксенофонтовича, благородная осанка, сильные, натруженные руки, написанные с присущим Тропинину совершенством. Запечатлен человек весьма незаурядный, талантливый каменотес, прославленный тем, что мог вырубить из камня монолит любых размеров. Так, он со своей артелью вырубил пьедестал для памятника Минину и Пожарскому в Москве, Александровский столп в Петербурге высотою 47,5 метра и весом 600 тонн; семнадцатиметровые цельные колонны Исаакиевского собора, двенадцать колонн для портика Горного института, Ростральные колонны, за что получил в награду... кафтан. Суханов участвовал под руководством архитектора А. Н. Воронихина в возведении Казанского собора, отделывал гранитом набережную на Стрелке Васильевского острова, баллюстраду для Петергофского дворца… Трудная, но романтическая жизнь Суханова до сего времени овеяна легендами.

«Портрет Суханова» — отнюдь не эпизод в творческой биографии Тропинина. Рабочие люди весьма привлекали художника. Ведь и сам он был родом из крепостных крестьян деревни Карповка Новгородской губернии. Прежде чем стать художником, многое и тяжкое пришлось ему перенести. Был мальчиком на