Загадки старых картин - Евграф Васильевич Кончин
Поэтому он любил писать подобных себе. В музее Тропинина можно увидеть портрет В. Энева, одаренного художника-реставратора, также из крепостных; популярнейшую, глубоко лиричную «Кружевницу»; красочных, живых, радостных «Девушку-украинку», «Девушку с горшком роз», «Девушку, собирающую сливы»; умудренного опытом нелегкого бытия «Старика-ямщика, опирающегося на кнутовище», и, наконец, «Портрет Суханова»...
Впрочем, «портретом Суханова» он стал не сразу. Поначалу он числился... Словом, Вишневский еще задолго до организации музея приобрел в одном частном собрании грязный черный холст с изображением неизвестного старика в крестьянской одежде. Еле-еле на живописи просматривалась подпись «Тропинин».
— Картина тогда представляла собой сплошную загадку, — рассказывает Феликс Евгеньевич. — Когда написана? Кто изображен на ней? Какова судьба полотна? Предыдущие владельцы картины могли лишь сказать мне, что она куплена была в двадцатых годах. Вот и все, что было известно о прошлом произведения...
Когда реставраторы сняли с живописи грязь и копоть, вдруг открылось нечто новое, ранее невидимое: оказалось, что старик стоит подле кирпичного здания, в руках у него — каменотесный молоток, явная принадлежность его профессии. Тропинин, к слову сказать, любил изображать людей с орудиями их труда. (Вспомним знакомый «Автопортрет», на котором Василий Андреевич запечатлел себя с кистями и палитрой.) А еще обнаружилась на холсте база лежащей колонны, а на ней дата создания портрета — «1823», которая также послужила ключом к разгадке произведения.
Исследователю очень важно отыскать верный «ключ», которым можно открыть заветную потаенную дверцу и обнаружить за ней сокровища подчас более значительные, чем в сказочных пещерах Аладина. Иногда на поиск этого ключа уходят десятилетия. Порою, наоборот, ученому сразу повезет. Что и произошло на сей раз...
Изучением картины занялась искусствовед Тамара Владимировна Буевская. Когда она осмотрела ее и увидела атрибуты профессии «неизвестного старика» и дату «1823», то вдруг вспомнила, что, разыскивая материалы о русском акварельном портрете, встречала она в давних-давних журнальных подшивках за те годы публикации о знаменитом каменщике Суханове. Не его ли изобразил Тропинин? Отправилась снова в библиотеку: да, действительно, в журнале «Отечественные записки» в 1818–1819 годах издателем П. Свиньиным были напечатаны большие статьи о легендарном мастеровом. Литературное его описание сходилось с обликом старика на тропининском портрете. Притом Свиньин хорошо знал и Тропинина, даже напечатал восторженный отзыв о его живописи в 1820 году (примерно в то же самое время, в какое он писал и о Суханове) в своем журнале. Он-то, по всей вероятности, и познакомил их.
Итак, Суханов! Скажете, что опознание этого портрета — просто счастливое стечение обстоятельств, просто удачная случайность. Конечно нет! За определением имени неизвестного каменщика стоит и большой профессиональный опыт ученого, и отменное знание художественной жизни того времени, и цепкая натренированная память, и, наконец, умение сопоставить факты, находить их почти неуловимую взаимосвязь.
Однако «сухановский» поиск не закончен. Остроумное доказательство Буевской весьма правдоподобное, но тем не менее косвенное. Прямых документальных подтверждений ее версии пока что не обнаружено. Как, впрочем, мы не знаем, для кого создавался портрет и где он находился почти сто лет — до двадцатых годов нашего века. И, конечно, невероятной удачей было бы отыскать иные свидетельства дружбы двух именитых мастеров отечественного искусства — Суханова и Тропинина.
АЛИМПИЙ ПЕЧЕРСКИЙ —
БЫЛЬ ИЛИ ЛЕГЕНДА?
Начата же ся тъй песни По былинам сего времени...
«Слово о полку Игореве»
Наверное, Алимпий не был первым русским художником в придирчиво точном смысле этого слова. «Уже задолго до него, — отмечает известный ученый В. Н. Лазарев, — русские мастера самостоятельно работали в области живописи. Но Алимпий — первый русский художник, имя которого упоминается в литературных источниках. Его личность произвела на современников настолько сильное впечатление, что память о нем далеко его пережила» (подчеркнуто мною. — Е. К.).
Жил и работал выдающийся живописец в конце XI — начале XII столетия в Киеве, в одном из центров древней русской культуры — в Печерском монастыре.
Но теперь, чтоб познакомиться с творчеством этого русского художника, надо приехать в Москву, где в Государственной Третьяковской галерее находятся произведения, автором которых, как предполагается, был Алимпий. Почему предполагается? Вот об этом и наш сказ. Об этих загадочных экспонатах, о славной и печальной судьбе Алимпия...
О суровости потомков,
поспешном приговоре
и вере в предания....
Более восьми веков — от XII до XIX — громкая слава сопровождала имя Алимпия, В то время как великие русские художники Андрей Рублев и Дионисий были накрепко забыты, об Алимпии отзывались много и пышно. В основном превозносились всяческие «чудеса», коими обильно разукрашена была жизнь печерского монаха, причисленного церковью к лику святых.
Ученые и исследователи сказкам и сверхъестественным «явлениям», разумеется, не верят. Подавай им творения рук человеческих, и они сами уже определят их настоящую ценность. И Алимпий не выдержал сурового экзамена. Однако вместе с бессмысленными поверьями «о святом Алимпии» порой скоропалительно отбрасывались и вполне достоверные предания, которые утверждали руку древнего живописца на единичных работах, сохранившихся до наших дней. Таким образом, оказалось, что и произведений художника мы не имеем. Поэтому о мастере упоминается все глуше, скороговоркой, хотя и с обязательными эпитетами «некогда прославленный», «знаменитый», «великий»... Иногда снисходительно, как о красивой былине настолько давних времен, что и разговаривать-то не о чем. После восьми столетий напыщенных славословий наступила холодная сдержанность в оценке значения творчества художника.
Любопытная аналогия. За несколько десятков последних лет творчеству и жизни Андрея Рублева, Дионисия, Феофана Грека посвящены повести и фильмы, книги и монографии, альбомы и великое количество статей, за это же время первоначальному художнику земли Русской уделяются строчки, в лучшем случае абзацы, когда речь заходит о русской живописи XI–XII столетий. Иногда вспоминают Алимпия, чтобы еще раз недоверчиво отозваться о существовании каких-либо его работ, еще раз торопливо отказаться от каких-либо суждений об его творчестве. Как безнадежно отметил один из искусствоведов: «...О стиле прославленного киево-печерского живописца Алимпия мы ничего сказать не можем».
Незаслуженно суровы наши ученые к древнейшему художнику. Разумные и естественные сомнения «против» Алимпия, к сожалению, не уравновешены подчас такими же разумными доводами «за» Алимпия, «за» доброе воссоздание истории
