Загадки старых картин - Евграф Васильевич Кончин
Именно об этих «за» — очерк. Он состоит из многих предположений, догадок, видимо, далеко не бесспорных (иначе и быть не могло), но основанных на изучении приписываемых художнику работ, на известных фактах его биографии, на суждениях искусствоведов и реставраторов, а также на тех преданиях, которыми нельзя пренебрегать, ибо часто несут они в себе отзвуки реальных событий, неведомых нам документов. Древние легенды, былины, песни, являясь формой устной народной памяти, послужили источниками исторических сведений и составили изначальную историю Русской земли.
О том, что сообщает черноризец Поликарп,
и об одной царьградской иконе...
Мы знаем об Алимпии в основном из второго Послания монаха Печерского монастыря Поликарпа игумену своему Акиндину «О святых и блаженных черноризцах братии нашей», которое вошло в сборник («Киево-Печерский патерик», основу которого составила послания, написанные в 20-х годах XIII века. Это самый первый, наиболее подробный рассказ о прославленном живописце. Почти все последующие о нем упоминания исходят из повествования Поликарпа.
Алимпий — имя монашеское. Настоящего, мирского мы не знаем. По всей вероятности, он уроженец Киева. Рано проявил интерес к рисованию. Поэтому в 1084 году родители отдают мальчика на обучение греческим иконописцам. Они приехали из Византии, дабы украсить иконами и мозаикой великую Успенскую церковь Печерского монастыря. Мальчик «учася, мастерам своим помогаше» — ив иконописи, и в изготовлении мозаики. Необычайных способностей оказался отрок. Блистательные успехи его настолько порадовали игумена монастыря Никона, что он в 1087 году вводит молодого художника в иноческий чин и нарекает именем Алимпия. Алимпий навсегда остался в стенах монастыря. Никогда не знал праздности. Удивительно был трудолюбив, чем восхищал и поражал современников и своих биографов. Еще при жизни высоко вознеслась его слава. Он пользовался широкой восхищенной известностью, почетом и преклонением. Как личность, как творец ярких образов. Работал и днем и ночью. Поэтому создал много произведений.
Летопись отмечает, что Алимпий был весьма сведущ в искусстве живописи: «Иконы писати хытр (т. е. искусно — Е. К.) бъ зело». Красота, одухотворенность и совершенство его работ изумляли людей. Они, как гласит предание, думали, что «за добродетельное житие св. Алимлия богу угодно было написати за него иконы чудесным образом». Современник Владимира Мономаха, он, вероятно, разделял его убеждения, что «леность всему худому мати», и, подобно Мономаху, старался не зарыть в землю данный ему талант.
Чрезмерно напряженный труд, лишения, неблагоприятные условия монастырской жизни подорвали, видимо, слабое здоррвье художника. Он часто болел. Умер 17 августа 1114 года во время работы. Оканчивал одно из важных своих произведений «Предста царица», или «Царь царей». Летописец уверяет, что эту икону «начать писати преподобный Алимпий Печерский, ангел господень дописа...».
Скончался мастер далеко не в преклонном возрасте. Исполнилось ему, вероятно, всего лет сорок. Никак не больше. Вспомним, что Рублеву было за сорок, когда он создал первые значительные работы, известные нам, — иконы в московском Благовещенском соборе, еще впереди были его росписи во Владимире, «Звенигородский чин», «Троица»...
В год смерти Алимпий был «мало сед, борода... на конец уже, власы с ушей свились...». Постарался так представить его художник середины XVII века Илия. Смотрит на нас с его гравюры большеротый человек, с бородой «на конец ýже», с русским крупным носом, широким упрямым лбом и огромными одержимыми глазами. Особенно запоминаются глаза. Они поразительные и видят мир воображаемый, живописный, мир иных картин и представлений.
Алимпий, повторяю, написал много работ. Но вражеские нашествия, погромы, пожары, безжалостное время, наконец, равнодушные руки слишком усердных подновителей... Словом, в начале нашего века к алимпиеву письму относили, и то с оглядкой на предания и слухи, три произведения: Владимирскую икону богоматери в Ростовском соборе, «Свенскую (Печерскую) богоматерь» — в Свенском монастыре близ Брянска, «Предста царица» — в московском Успенском соборе.
Еще приписывали Капповы доски, на которых изображены святые мужи церкви. Из презанятного «Памятника событий в церкви и отечестве», сочиненного Я. Орловым в 1816 году, узнаем, что какой-то грек Фока получил якобы иконы чуть ли не от самого царя Петра Великого! Маркиз Каппони купил их у грека «за 300 червонных».
Если этот рассказ сильно смахивает на занимательный домысел, то следующая история вполне правдоподобна. Составитель книги «Киевские пещеры и Киево-Печерская лавра», выпущенной в 1864 году, а за ним и некоторые другие историки довольно уверенно сообщают, что в 1200 году в константинопольском Софийском храме находилась икона святых Бориса и Глеба кисти Алимпия. Видел эту работу новгородский архиепископ Антоний. Видел и оставил об этом запись. Но иных сведений, кроме антониевых, о царьградской иконе мы не имеем.
Возможно, Алимпий принимал участие в 1110–1112 годах в создании знаменитых мозаик киевского храма Михаила Архангела, не сохранившегося до наших дней. (Остался фрагмент мозаики — «Дмитрий Солунский», который, вероятно, останавливает каждого посетителя Государственной Третьяковской галереи). Предположение не столь уж невероятное. Ведь еще Поликарп настойчиво подчеркивает прекрасное знание мастером мозаичного ремесла. Да и сама живопись художника явно несет в себе многое от киевских мозаик.
Вероятно, церковь Михаила Архангела украшали те же греческие специалисты, которые трудились в Успенской церкви Печерского монастыря. Они могли пригласить и своего бывшего, столь одаренного помощника. Тем более что работа творчески самостоятельных русских художников в этом храме сегодня уже не подлежит никакому сомнению. А такой видный знаток древнерусского искусства, как Д. В. Айналов, определенно называет среди «михайловских» мастеров и Алимпия.
Опять-таки о легендах
и о мадонне Алимпия...
Историки искусства долгое время считали, что древние иконы на Руси писались лишь заезжими византийскими мастерами. «Это в корне ошибочная точка зрения легко опровергается. Прежде всего дошедшими до нас росписями, подавляющее число которых выполнено русскими художниками. Искусство Киевской Руси.., будучи еще тесно связанным с византийскими традициями, — замечает В. Н. Лазарев, — оно тем не менее уже обладает своим лицом, в котором есть какой-то неповторимо свой оттенок, позволяющий предвидеть контуры грядущего развития».
И, уж конечно самым убедительным аргументом в пользу этого утверждения может служить творчество Алимпия. Древний живописец был своеобычным, истинно национальным художником, сознательно переработавшим новое для Руси христианское наследие, оставленное Византией, опыт и знания учителей своих — греческих иконописцев. Он силой своего огромного таланта, упорством и невероятным трудолюбием создал не повторения, пусть даже блистательные, византийских образцов, нет! Ой писал по своему разумению, разумению великого русского художника.
Лучшим доказательством этих слов будет икона «Богоматерь Печерская (Свенская)», которая хранится в Государственной Третьяковской галерее. Она привлекает внимание своими яркими красками, среди которых преобладают незабываемые по силе звучания голубые тона, тончайшим колористическим даром художника. Словом, написана икона живописцем оригинальным, написана смело и широко. Но Алимпием ли?
Сошлюсь
