Загадки старых картин - Евграф Васильевич Кончин
Кто же прав? Краевед А. Титов, он же соборный староста, или же искусствовед Эдинг? Конечно, больше веришь автору монографии. В данном случае, он может быть человеком беспристрастным, а вот соборный староста — вряд ли! К сожалению, нам неизвестен источник сведений, полученных Эдингом, и насколько он вызывает доверие.
Спор этот, казалось, решил было Игорь Эммануилович Грабарь, крупнейший знаток древнерусской живописи. Осенью 1919 года с группой опытных искусствоведов-реставраторов он выехал в экспедицию по обследованию старинных памятников волжских городов, в том числе Ярославля и Ростова. Сохранились опубликованы его письма жене, в которых есть строки впрямую относящиеся к теме нашего повествования.
«Ярославль. 24 ноября 1919 года. Сегодня в 2*/г дня едем с Чириковым, Анисимовым и Лядовым в Ростов для предварительного обследования иконы «Владимирской Б. М.» в Успенском соборе, списанной, по преданию, преподобным Алимпием с оригинала «Владимирской» Московского Успенского собора, когда оригинал был еще в Киеве, т. е. до 1155 года. Момент чрезвычайной важности в нашей работе. Посмотрим, рушится легенда или устоит (подчеркнуто мною. — Е. К.). В Ростове пробудем не больше двух дней на этот раз, только для разведки».
«Ярославль. 26 ноября 1919 года. Сегодня в 7 часов утра вернулись из Ростова. Увы — ростовская легенда развенчана; Алимпий оказался заурядным списком эпохи Михаила Федоровича...»
Да, диагноз безоговорочный: рядовая икона XVII века, и все! Даже не старинная доска, практически уничтоженная позднейшими записями (случалось и такое!), нет! Просто подделка.
Что ж, выходит, Эдинг справедлив был в своем утверждении?
Произведение Алимпия погибло и было тайно заменено кустарной копией. Поскольку изображение на иконе было скрыто тяжелым драгоценным окладом, то такая подмена не была замечена верующими.
Казалось, на этой версии можно было бы и закончить выяснение авторства иконы Владимирской богоматери, если б не одна находка, которая была обнаружена в те же самые годы. Правда, вначале эти два факта — исчезновение Алимпиевой иконы и появление иного живописного произведения — не сопоставляли. Это сделали много позже и пришли к интересному открытию.
Но — по порядку.
Реставрационная экспедиция в рухлядной (кладовой) ярославского Спасского монастыря обнаружила икону великолепного живописного письма, изумительного по красоте, «Богоматерь Великая Панагея (Оранта)», которая украшает ныне собрание древнерусского искусства Государственной Третьяковской галереи. Мария изображена в рост, с молитвенно поднятыми руками. На груди ее — круг с изображением Спаса Еммануила. В верхних углах видны круги с заключенными в них полуфигурами архангелов Михаила и Гавриила.
Небольшое пояснение. Богоматерь имела несколько типов изображений, которые считались строго каноническими. Мария в позе Оранты — строгая фигура женщины с поднятыми вверх руками. Жест ее и поза означают торжественность предстояния, она являет миру своего сына. Когда же на груди ее в медальоне — лик Христа, то такой иконографический тип называется Великая Панагея, или Знамение.
Но возвратимся к находке. Такие авторитеты, как И. Э. Грабарь и А. И. Некрасов, отнесли икону к началу XII столетия, то есть к эпохе Алимпия. Но уже Д. В. Айналов пошел дальше. Он, сравнивая живопись с мозаиками древнего Киева, совершенно определенно связал с найденным памятником легенду о ростовской «великой иконе богоматери» Алимпия. В. И. Антонова, продолжая изучение произведения, пришла к тому выводу, что Алимпиева живопись не погибла — она и есть «Богоматерь Великая Панагея (Оранта)», найденная в Спасском монастыре.
Художественные и технические данные произведения подтверждают предполагаемое письмо мастера. Тема работы — торжество и величие богородицы; и стиль живописного письма его, Алимпия, широкий, сильный, смелый; и способ наложения красок восходит к древнейшим временам Киевской Руси. Отмечается также, что русский художник «радикально перерабатывает греческий прототип», весьма «отходит от византийских канонов».
Как же тогда попала знаменитая икона из Ростова в Ярославль? Как объясняет исследователь такой перенос святыни? Довольно убедительно. Дело в том, что в 80-х годах XVIII века резиденция ярославских митрополитов переводится из Ростова Великого в Спасский Монастырь. Естественно, церковные владыки постарались захватить с собой в новую обитель и все самое ценное. В том числе и «чудотворную» икону. На ее же месте тайком поставили другую, ординарную. С тех пор, почти полтораста лет, произведение Алимпия в строгом секрете пряталось в монастыре. (Сюжет почти детективный!).
Да только ли оно! Ведь именно у архимандрита Спасского монастыря купил в 1795 году А. И. Мусин-Пушкин список драгоценнейшего памятника древней русской литературы — «Слова о полку Игореве». А где-то рядом с рукописью гениального произведения лежал и шедевр древнерусской живописи, созданный Алимпием. И кстати, мог бы исчезнуть бесследно, подвернись достаточно состоятельный и знающий покупатель...
Итак, Алимпий?!
О том, что существует иная точка зрения:
«Ростовская икона» никуда не исчезала...
Не правда ли, парадоксальная точка зрения? И это после столь авторитетных утверждений об ее исчезновении, утверждений выдающихся специалистов в области древнерусского искусства. Однако таково мнение ростовского краеведа, знатока достопримечательностей своего края Виктора Федоровича Мамонтова. Привожу я его не потому, что полностью с ним согласен, а ради истины, объективности. Притом в его рассуждениях есть весьма любопытные положения.
Прежде всего Мамонтов не согласен с мнением Грабаря о том, что в Ростове находилась копия, сделанная Алимпием с византийской иконы, которая позже стала именоваться «Владимирской». И он прав. Знаменитое произведение было привезено из Царьграда в Киев не раньше 1125 года, а Алимпий умер, как мы знаем, в 1114 году, и поэтому никак не мог копировать его. Речь идет об оригинальном произведении художника, название которого связано с именем Владимира Мономаха, а не города Владимира.
Упрямый Мамонтов побывал в пустующем Успенском соборе в Ростове, увидел углубление, где стояла знаменитая икона. Он снял размеры гнезда и потом в музее стал искать по каталогу подходящую по размерам и сюжету икону. Нашел. Написано: «Владимирская, XVI век, 103×77 см., из Успенского собора, оклад XVII века». И примечание: «Записана».
Посмотрел саму икону. Глазам не поверил: внутри прекрасного серебряного с позолотой оклада находилась убогая масляная подделка под известное изображение «Владимирской богоматери».
Выходит, Грабарь-то был прав в том, что он действительно осматривал копию выдающегося византийского произведения, но только не имеющую никакого отношения к Алимпию.
Когда же произошла столь неожиданная метаморфоза? Вероятнее всего, в начале XVIII века при митрополите
