Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков
Знакомство двух поляков (отметим этот очень важный факт), их разговоры о планах на будущее, обещания имели место не ранее начала апреля 1925 г. Важного года в карьере прославленного героя Гражданской войны, душителя тамбовских крестьян, строителя Красной армии и на тот момент начальника Военной академии РККА Михаила Тухачевского. То был период жестокой борьбы за власть в руководстве Красной армии. Ее исход не только на многие годы вперед определит характер советского военного строительства, но и расставит на командных постах ее главных игроков, стратегов и тактиков. Эта борьба за руководство РККА стала прологом к беспощадной схватке внутри верхушки большевистской партии, к монументальным битвам между Сталиным и его оппонентами Троцким, Зиновьевым, Каменевым, а вслед за победой над ними – с Бухариным, Рыковым, Томским и другими. ШДД впервые, сам не подозревая того, прикоснулся к очень большой политике, которая грозила крупными неприятностями и даже гибелью не только игрокам, но даже случайным прохожим, наблюдателям и невольным свидетелям.
На кремлевской бирже Тухачевский долго оставался независимым игроком. Наркомвоенмор и Предреввоенсовета (РВС) СССР Лев Троцкий относился к нему с опасливым недоверием. Неслучайно, что 20 сентября 1923 г. он настоял перед коллегами по Политбюро на передаче материалов о коммунисте Тухачевском в партийную полицию (ЦКК) для «немедленного назначения» нового «авторитетного РВС Запфронта», которым на тот момент командовал Тухачевский. Эта неприязнь неистового Льва Херсонского к польскому аристократу была расценена Сталиным так, что Тухачевский якобы был антитроцкистом, а потому естественным союзником генерального секретаря в борьбе за власть (которая именовалась «борьбой за ленинское единство партии»). Когда после смерти Ленина в январе 1924 г. Сталин немедленно начал лишать Троцкого властных полномочий и сужать его политическую базу поддержки в армии, то началось движение Тухачевского из Смоленска, где располагался штаб Западного фронта, ближе к Москве. Сначала, 23 марта 1924 г., решением Политбюро председатель РВС Троцкий, оставаясь на посту наркомвоенмора, был нейтрализован в руководстве Реввоенсоветом Союза ССР. Зампредом ему был придан М.В. Фрунзе, а членами РВС – опытный партийный пропагандист А.С. Бубнов, недавний первый заместитель Дзержинского по ОГПУ И.С. Уншлихт и преданнейший сталинский соратник К.Е. Ворошилов. 27 марта дальнейшей эрозией троцкистской почвы Фрунзе был назначен уполномоченным наркомвоенмора СССР при СНК РСФСР, а его заместителем – Уншлихт. Тогда-то другим заместителем Фрунзе стал Тухачевский. Сталин в своем заговоре против Троцкого все еще возлагал на него большие надежды[50].
Однако Михаил Фрунзе оказался явно нездоровым физически человеком. 30 декабря 1924 г. в заключении о состоянии его здоровья ему был поставлен диагноз «язва двенадцатиперстной кишки и неврастения». Предписано точнейшее выполнение пищевого режима, равно как устранение переутомления в работе. Один час отдыха в течение каждого рабочего дня и два дня отдыха в неделю вне города. «Два раза в год больной должен повторять радикальное лечение язвы (лежание в течение 2-х недель). С 3-го по 10-е января М.В. должен пролежать одну неделю в закрытом санатории в подмосковном „Архангельском“»[51]. Но свержение Троцкого затмевало все врачебные диагнозы и рекомендации. Несмотря на явно запущенные и хронические болезни Фрунзе, Политбюро записало в своем решении 5 февраля 1925 г. «О военных назначениях»: «Ввиду ухода т. Троцкого с поста Предреввоенсовета освободить его от обязанностей члена СТО, заменив его председателем РВС СССР т. Фрунзе». Докладчиком от РВС СССР в СНК СССР назначен Уншлихт. Ворошилов – уполномоченным РВС при СНК РСФСР[52].
Это – канун приезда ШДД в Москву. В те дни Тухачевский был явно отодвинут в сторону. Ворошилов стал следующей фигурой в очереди на наследование штатной единицы «вождя Красной армии». Михаил Николаевич, оставаясь виднейшим военным деятелем, в то же время мог расслабиться. Сталин явно понял, что он ценен как военный специалист, но с политической (то есть сталинистской) точки зрения особого значения не имел. В это переходное безвременье Квадри и знакомит восемнадцатилетнего стройного и белокурого ленинградца с одним из главных советских военачальников. Знакомит по своему бескорыстному усмотрению? Или подводит его по приказанию или из-за интереса каких-то структур и тайных сил в высших большевистских сферах? Кто-то разглядел в Шостаковиче потенциально перспективную фишку в большой игре в кремлевском или лубянском казино? Мы помним, что один бывший эсер уже разъяснил в крымском санатории юному композитору то, что он поляк. Одного поляка подвели к другому? Или сам Тухачевский был инициатором знакомства? Ведь есть свидетельства, что именно незадолго до этого он организовал отъезд за границу пианиста Владимира Горовица и скрипача Натана Мильштейна. Эти два вундеркинда, особенно Горовиц, были близки с Богдановым-Березовским, у которого также был «выход» на Квадри, а значит, и на Тухачевского. Не готовила ли советская разведка какую-то музыкальную ударную спецгруппу для работы за рубежом с целью прославления и процветания советской власти и продвижения ее интересов? Своеобразную первую «красную капеллу»? Правды мы долго, а возможно, никогда не узнаем. Михаил – сын перешедшего на службу в Красную армию царского генерала Квадри – будет казнен в 1929 г. Произведенный из фельдфебелей в подпоручики, будущий Маршал Советского Союза Тухачевский встретит свою высшую меру наказания через расстрел позже, летом 1937-го. Третий из этого треугольника, единственно выживший Шостакович, по понятным причинам будет хранить все детали и подоплеку знакомства как государственную тайну особой важности. Далеко
