Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков

ШДД Оборину (16 декабря): «Я получил вчера письмо от Яворского, в котором он пишет, что Миша не хочет мне писать писем после моего последнего письма. Передай ему, что это напрасно, и что я жду от него известий […] Стыдно ему так забывать своих друзей […] Попроси его написать мне письмо». Далее обычные вопросы и жажда новостей: «Когда будет исполняться твое скерцо? Я всеми бы силами постарался приехать в Москву на исполнение. Что поделывает вся ваша уважаемая пятерка? Т. е. шестерка. А если и уже сказать, то и семерка? Кончил ли Шебалин оркестровать симфонию, али нет? Кончил ли Квадри симфонию? Что пишет Старокадомский? Что говорит Никольский? Что пишет Черемухин, а главное: что делаешь ты? Я тебя из всей шестерки больше всех почитаю и за талант, и за самого тебя. Мне очень хочется повидать тебя, что я конечно и сделаю по приезде в Москву и поговорить с тобой об одном важном для меня деле. Письменно мне это не хочется делать, так как диалог в этом деле не заменим перепиской. Я хочу не столь тебя упрекнуть в одном твоем поступке, довольно давнем, сколь попросить у тебя объяснений по поводу вышеупомянутого поступка. Если бы это был не твой поступок, а чей-либо другой, для примера хотя бы пульверовский, то на это бы я наплевал. А так как я к тебе отношусь иначе, чем к Пульверу, то поэтому я хочу с тобой объясниться. Я надеюсь, что ты мне подаришь для этого 5 минут твоего драгоценного времени. Даже вероятно еще меньше. Мне нужно будет получить от тебя ответ, выраженный словами или „да“, или „нет“. Только ты пожалуйста не подумай, что я предлагаю выйти за меня замуж, или жениться на мне. Нет, нет! Совсем не это, а другое. Итак, во время моего будущего пребывания в Москве мы побеседуем. Я надеюсь, что ты мне напишешь и письмо и что ты на меня не обижаешься за мое столь долгое молчание. Кланяйся твоим родителям и сестре. Уважаемой пятерке сердечный привет»[60].

Десятилетия спустя, в начале 60-х гг., после посмертной реабилитации Тухачевского, на четырех типографских страницах воспоминаний о военачальнике Шостакович не оставит намека на обстоятельства их знакомства, на конкретное время, место и действующих лиц или свидетелей того события. Он напишет лишь о том, что их заочные контакты продолжились:

«Помню неожиданный вызов к командующему Ленинградским военным округом Б.М. Шапошникову. Ему, оказывается, звонил из Москвы Тухачевский. Михаилу Николаевичу стало известно о моих материальных затруднениях, и он просил на месте позаботиться обо мне. Такая забота была проявлена, я получил работу»[61]. Шапошников проработал командующим ЛВО до мая 1927 г. Этот эпизод нужно отнести к этому периоду. В октябре 1928 г. Квадри будет арестован. 8 июля 1929 г. Коллегией ОГПУ приговорен к высшей мере социальной защиты за участие в контрреволюционной организации. Расстрелян 12 июля 1929. В его бумагах и записных книжках, а также на допросах будет склоняться имя Шостаковича. После ареста друга-врага он прекратит все контакты с Яворским. У него пропадет все желание переезжать в Москву. Будет навсегда стерто посвящение Первой симфонии Михаилу Квадри.

Шлейф «дела Квадри» долго будет тянуться за Шостаковичем и его кругом. Композитор долго будет невыездным. Вплоть до весны 1935 г. Тогда же с ним поедет за границу Лев Оборин.

Конкурс Шопена в Варшаве

Советская Россия постепенно открывалась окружающему миру и открывала его для себя. Вместе с НЭПом шел процесс нормализации дипломатических и экономических отношений с зарубежными странами. В том числе контактов по линии культуры и искусства.

Для успешного наступления на Запад Кремль выбрал польское направление. Уже в январе 1926 г. Политбюро послало представителей СССР на открытие Польско-советской торговой палаты в Варшаве. В этом проекте важную роль стал играть внутренний музыкальный резерв. Прежде всего его польский сегмент в лице Яворского и аспиранта ШДД. Удобным предлогом для советско-польского десанта представился один выигрышный проект возрожденного в 1918 г. по итогам Первой мировой войны Польского государства. Ему были нужны узнаваемые символы. Так возник план по увековечению памяти Фридерика Шопена и созданию его государственного культа. 12 декабря 1926 г. Мясковский записывает в дневнике: «В ноябре ездил с Б.Л. Яворским за границу. В Варшаве открывали памятник Шопену, в Вене сделал корректуру 7-й симфонии, обеспечил издание 8-й и 9-й симфоний». Центральной деталью этого шопеновского культа предстояло стать первому международному конкурсу пианистов в Варшаве.

Начинается борьба московского, питерского и киевского кланов вокруг набора кандидатур советских участников конкурса. 9 декабря 1926 г. Яворский обращается к Николаеву:

«Дорогой Леонид Владимирович, в феврале или марте в Варшаве состоится международный пианистический конкурс Шопеновский (до 27 лет включительно для участвующих). Я бы хотел, чтобы среди русских пианистов участвовали Софроницкий и Шостакович. Им нужно показать себя международной критике. […] Буду очень благодарен Вам, если в ближайший срок получу Ваше согласие, чтобы официально выставить их кандидатуры. Если Вам нет времени написать, поручите это Мите, через которого посылаю это письмо, т. к. не нашел сейчас Вашего адреса, а на консерваторию не хочу адресовать, так как боюсь проволочки.

Точную программу сообщу точнее по получении. Всего доброго».

11 декабря Яворский делает приписку:

«На сегодняшнем заседании ГУСа назначены на конкурс:

2 из Москвы: Оборин, Гинзбург, 2 из Ленинграда: Софроницкий, Шостакович, 1 из Украины: Горовиц.

Выбор сделан после двухдневного обсуждения в ВОКСе и ГУСе с учетом самых различных привходящих обстоятельств. Кандидатом на случай отказа Горовица намечен Каменский, хотя под сомнением его возраст (род.1900 г., а конкурс в 1927 г.), и я бы сказал, что под сомнением его Шопен […]. Если Ленинград будет обижен нашим выбором, то помочь нельзя. Решение нужно было принять срочно, чтобы провести все формальности. Мне известно большинство заграничных конкурентов. Нужно в кратчайший срок доставить официальное удостоверение имени, отчества, фамилии, дня и года рождения, места и точный адрес. Всего доброго. Начало конкурса 23 января»[62].

Яворский ставит Николаева перед свершившимся фактом. Избранников от Питера двое. Софроницкий и Шостакович («Митя»). При этом сугубо официальное и конфиденциальное письмо идет через того же «Митю». Чиновник был в полной власти Шостаковича. Недопустимое для бюрократа очарование и наваждение. Он не только использовал административный ресурс, чтобы без обсуждения продавить кандидатуру протеже. Он фактически рассказывал одному из кандидатов о всей подноготной явно спешного, если не фиктивного отбора.

24 декабря главная газета страны «Правда» объявила: «В конце января в Варшаве состоится всемирный конкурс пианистов, на котором представлен будет также ряд молодых русских виртуозов