Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

словно кто-то резко включил ускоренную перемотку. Я не успеваю за всем, что происходит! Во-первых, я вообще перестала подолгу сидеть на одном месте. Постоянные интервью, поездки, встречи… Я общаюсь с настолько интересными и неординарными личностями, что порой сама не верю в происходящее. Знаменитые на весь мир писатели, музыканты, фотографы, врачи… Судьба сама – чудесным образом – сводит меня с сильными людьми, которые смогли преодолеть себя и добиться успеха. Мне стало казаться, что я попала в другой мир.

– И этот мир вам нравится?

– Очень! – Я широко улыбнулась. – Я чувствую, что расту, развиваюсь, узнаю столько нового… В этом мире мне хорошо, легко, свободно… Я наконец дышу полной грудью. Живу без оглядки на чужое мнение. Так, как хочу я.

– А что вы чувствуете, когда вспоминаете о той, прежней жизни? – спросила Ирина Сергеевна.

Я, конечно, не забыла ту скучную, серую, однообразную жизнь, которой жила совсем недавно. То болото безысходности, которое затягивало меня все глубже и глубже.

– Знаете, это похоже на… – начала я, – на то… что я жила не своей жизнью. Как будто играла навязанную бесталанным режиссером роль.

– А теперь?

– Теперь… теперь я проживаю свою жизнь. Словно отправилась в долгожданное путешествие, которое всегда хотела, но не отваживалась совершить.

– Это восхитительное чувство, – улыбнулась Ирина Сергеевна. – Но правильно ли я услышала, что вы пока не верите в свою свободу?

– Да, верно, – поникла я. – Все случилось так быстро и неожиданно, что я до сих пор жду подвоха. Иногда кажется, что мне все это снится и я вот-вот проснусь в своей старой, никчемной жизни.

– Вика, верно ли я понимаю, что пустота, которую вы испытывали после ухода Антона, теперь заполнилась интересными событиями и новыми знакомствами? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Видимо, да… – Я задумалась. – Конечно, иногда я вспоминаю о нем. Мне по-прежнему обидно и больно, и я все еще чувствую себя преданной. Но я даже не успеваю сосредоточиться на этих мыслях. Сейчас много других забот.

– Это хорошо, что вы заняты, – прокомментировала психолог, – но не забывайте про свои чувства. Не позволяйте им закопаться глубоко внутрь. Важно их осознавать, проживать и отпускать.

Я вздохнула, глядя на Ирину Сергеевну. Обстановка ее кабинета располагала к погружению в себя, но меня словно окутывал туман, и я была не в силах сконцентрироваться.

– Из ваших слов я поняла, что вы не можете простить предательство. Действительно, с вами поступили не так, как вы того заслуживаете. Это свершившийся факт. Это, безусловно, было подло, и, как вы заметили, больно, и обидно. Но сейчас эти эмоции чуть угасли, и вы не чувствуете такого заряда, правильно?

– Да, я как-то отстранилась от этого, – ответила я. – Раньше они высвечивались на центральный монитор моей жизни, а теперь отошли на второй план. Как будто впервые моя жизнь приобрела для меня ключевое значение. И в этой жизни очень важную роль начал играть Кирилл. Мы проводим с ним много времени, намного больше, чем я ожидала. Ему, очевидно, тоже интересен этот проект. Мы подолгу разговариваем, иногда расходимся после интервью глубокой ночью, а на следующий день опять встречаемся. У нас появилось столько общих тем для обсуждения… Он меня поддерживает, но это не та поддержка, которую я получала от Алены или даже Дианы. Это поддержка мужчины… и для меня это в новинку. Антон никогда в меня так не верил, да и, скорее, не верил вообще… Мне кажется, что он правда считает меня талантливой и не обманывает, когда говорит, что у меня большой потенциал.

– А что в вашем понимании означает мужская поддержка? – спросила Ирина Сергеевна.

– Он не требует от меня достижений, – продолжила я, – чтобы я была особенной. Он принимает меня такой, какая я есть. И ему это нравится. Он видит во мне перспективу и открыто говорит об этом. И я… я почему-то верю.

– А что вы чувствуете, когда находитесь рядом с ним? – поинтересовалась Ирина Сергеевна. – Какие эмоции у вас возникают?

Я задумалась, пытаясь отделить эти чувства от той пустоты, которая еще оставалась после расставания с Антоном.

– Я… – я замялась, – чувствую себя в безопасности, – в конце концов призналась я, – чувствую, что рядом крепкий, надежный человек. У меня появилась опора, на которую я могу всецело положиться. И я понимаю, что эта могучая стена нисколько меня не ограничивает, а, наоборот, помогает быть самой собой.

– Это прекрасно, что вам так комфортно рядом с Кириллом, – сказала Ирина Сергеевна. – Это говорит о том, что вы открыты для новых отношений с людьми, для новых эмоций. Вы даете себе шанс быть искренней, быть счастливой, быть собой. Почему, как вы думаете? – спросила психолог.

Я пыталась подобрать наиболее подходящие слова, чтобы объяснить, почему я ощущаю такую глубокую связь с Кириллом.

– Он сам прошел тяжелые этапы становления своей личности, профессионального роста, обретения известности, а вместе с ней и высокого достатка. Он не родился в обеспеченной семье, слава не свалилась на него с небес. Всего добивался сам. И, наверное, поэтому он меня понимает и поддерживает – потому что знает, как сложно начинать в одиночку. Скорее всего, такое тесное общение сложилось благодаря этому.

– Но вы сравнили его с Антоном, – заметила Ирина Сергеевна, – и я сделала вывод, что это немного иной тип отношений. Чем они отличаются, в чем разница?

– Они просто другие, более высокого уровня, если можно так выразиться. – Я вздохнула. – Я со своими трудностями никогда не шла к Антону. Мы оба были сосредоточены на его карьере, на его достижениях. Мои неурядицы теряли свою значимость на фоне его всегда таких важных задач. А Кирилл… с ним я общаюсь на равных. Как будто наши цели стоят на одной линии. Моя – написать книгу, а его – создать на ее основе свой фотопроект. Хотя я понимаю, что это совершенно разные ступени: он – фотограф с мировым именем, а я – никому не известный копирайтер в одном из многочисленных тренинговых центров. Но при этом он ведет себя со мной так, словно не сомневается в моем успехе.

– И это вселяет уверенность в вас? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Конечно. – Я улыбнулась. – Кирилл заменил мне наставника, друга, мужчину, начальника, отца, брата – все значимые фигуры – одним своим появлением.

– Это очень сильное и смелое заявление, – заметила Ирина Сергеевна, – и в нем есть правда. Вы чувствуете себя защищенной, понятой, поддерживаемой. Вы видите в Кирилле не только мужчину, но и человека, который принимает вас как личность, разделяет ваши мечты и верит в вас. Это очень ценно, особенно сейчас, когда вы еще не до конца восстановились после болезненного разрыва.

Я кивнула, понимая, что Ирина Сергеевна права.

– А еще у меня произошла ситуация, которая меня без преувеличения шокировала. Я как-то