Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова
Я хватаюсь за Горана, боясь упасть. Вцепилась в него, а он одной рукой меня обнимает, второй за балку держится.
— Никогда такого не видел, — произносит он.
— У вас не бывает волн?
— Вокруг Невьграда поле одомашненное. О подобном я лишь в книгах читал.
Первоначальное оцепенение быстро отпускает. Я уже привыкла, что если рядом Горан, то я в безопасности. Он всегда поддержит, спасет, убережет.
За окном мелькает что-то большое. Пласт земли вдруг вздымается, будто раскрытая пасть, и тут же захлопывается, пытаясь схватить пробегающий рядом дом.
Хозяин коротко ругается, дергает «вожжи», и уводит нашу избу в сторону.
В окно бьется тварь. Мелкая, быстрая. Лапы стучат по ставням. Горан еще крепче обнимает и шепчет на ухо, что все будет хорошо.
Как же я сейчас рада, что он меня послушал и остался в поселении до утра. Представляю, что бы с нами было. По сравнению с волной, мракокрылы показались бы милыми котятками.
Поле будто ожило. Каждая тварь пытается нас атаковать. Ставни дрожат. В стену дома что-то ударяет. Сильно, резко. Нас шатает. Мне кажется, что сейчас вся конструкция завалится на бок. Как изба удерживается на ногах — непонятно.
Я с силой вцепляюсь в Горана и лишь потом вспоминаю, что его раны еще не зажили, а он мне даже ничего не говорит. Лишь нашептывает, что не даст в обиду.
Дом бежит. Копыта стучат по земле так, что мебель грохочет. В окно видно, как в темноте шевелятся колосья — не от ветра. От чего-то, что ползет за нами.
Еще одна тварь бьется в окно, стараясь выбить стекло. Хозяин дергает рукоятки и дом резко уходит влево. Тварь отстает.
Так продолжается всю ночь. Качка. Скрип. Удары. Писк. И постоянное ощущение, что стоит дому на секунду остановиться — нас разберут на куски.
К утру звуки становятся тише. Как будто Поле «засыпает», насытившись ночным страхом.
Хозяин ослабляет «вожжи». Дом замедляет ход, медленно переставляет копыта. Мы с Гораном давно уже сидим на кровати. В обнимку. Он так и не отпустил меня за всю ночь. Оберегал, баюкал, уговаривал вздремнуть. Но ни разу не отпустил.
И от этой заботы у меня сердце разрывается. Ну что ж он такой хороший-то? Вот как мне поступить с моими чувствами? Как?
Глава 44
Горан
За окнами лениво просыпается заря, а я так и сижу на кровати с Весей, гладя ее по спинке и приговаривая, что все закончилось и можно не бояться. Правда, она и так не боится. Моя смелая девочка. Но все равно хочется окружить ее заботой и уберечь от ужасов этого мира.
— Как ты? — прижимаюсь щекой к ее макушке. — Может все-таки попробуешь поспать?
— Знаешь… не хочется. Четвертые сутки толком не сплю. Думала без задних ног буду дрыхнуть, а сна ни в одном глазу. И бодрость какая-то странная. Истеричная, — она усмехается. Трет глаза.
Вижу, как она устала и вместе с тем очень хорошо понимаю ее. У самого тоже тело просит пощады и отдыха, но мозг отказывается расслабляться.
Дом останавливается. Хозяин коротко дает понять, что он на боковую и нам пора прекращать беседу.
Мы с Весей выскальзываем на улицу. Передо домом узкий деревянный помост. Возле двери лавка. Садимся на нее.
На улице сейчас изумительно. Казалось бы: вокруг только Гиблые поля, а я смотрю, как колосья на ветру покачиваются, как цикады стрекочут, как небо окрашивается нежно-розовыми тонами, и начинаю понимать Весю.
Там в Невьграде не замечаешь этого. Всегда дела, дела. С самого утра ворох проблем, которые нужно срочно решать. И ты хочешь не хочешь, погружаешься в эту круговерть. Нет ни минутки, чтобы остановиться и почувствовать момент. Жизнь почувствовать. Вдохнуть ее. Запахи ощутить. Вкусы.
Удивительно.
У жизни и правда есть вкус. Она… сочная, кисло-сладкая, с горчинкой.
Я почему-то сейчас вдруг остро осознал, что жизнь — это не то, что промелькивает вереницей дел. Жизнь — это не спешка. Не попытка выжить.
Жизнь — это когда ты вот так сидишь на лавке возле дома и просто смотришь на поле.
Самое удивительное, что в этот момент голова начинает мыслить так ясно и здраво, будто до этого ты годами не вылезал из загула и вдруг протрезвел.
— Весь, — тихо говорю, чтобы не нарушить эту сладостную тишину.
— Аюшки?
— Я похоже понял, что ты имела в виду, когда твердила, что я не вижу реального мира.
— Да? И что же ты понял? — она смотрит удивленно.
— Вот это понял, — указываю на то, как солнце всходит над горизонтом.
Удивительно, но ей не требуются пояснения. Она кивает. Пододвигается еще ближе и опускает голову мне на плечо. Берет мою кисть, обхватывая ее ладошкой, и в этом столько смысла, что даже говорить ничего не нужно.
Каким же я был глупцом. Заживо похоронил себя в Невьграде. Пока Веся не появилась, даже об отношениях не задумывался. Так… короткие романы, не отвлекающие от работы. Вся любовь в перерывах между делами. И то, если выдастся свободная минутка.
А появилась Веся и перевернула мой мир с ног на голову. Показала, что можно совсем иначе. Ворвалась и окрасила все розовыми тонами.
— Ты моя персональная заря, — шепчу я.
— Чего?
— Ничего, — улыбаюсь, поглаживая ее запястье.
Ловлю себя на мысли, что Весе и впрямь удалось заставить меня поверить, что все будет хорошо. Что мы вернемся в Невьград, одолеем Велезара, расколдуем дракона.
— Спасибо тебе, — пожимаю легонько ее ладонь. — Искренне. Спасибо.
Мне хочется выразить ей всю гамму чувств, передать все, что я сейчас ощущаю, все, о чем думаю. Но вместо этого лишь плотнее прижимаюсь к ее плечу и ласково целую в макушку.
Мы сидим так еще какое-то время, пока солнце ползет вверх по небу. Под его лучами даже Гиблое поле окрашивается золотом. Никогда не видел его таким красивым.
Поворачиваюсь к Весе и вдруг, поддавшись неудержимому порыву, произношу:
— Выходи за меня.
В груди нет прежнего волнения. Нет страха и тревоги, что откажет. Лишь спокойствие и четкая уверенность: мы должны быть вместе.
Даже если она не любит, пусть так. Я приму это. Я сделаю все, чтобы завоевать ее любовь. Лишь бы она была рядом.
— А? — Веся округляет глаза.
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — улыбаюсь, не зная, как словами описать тот океан чувств, что могучими волнами разливается внутри меня. Еще никого
