Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова
— Я не знаток романтики, прости. Но зато это искренне, от души. Я очень хочу, чтобы ты стала моей женой.
— Я… а… — она выглядит ошарашенной. — Ну вот зачем ты? Горан, ты только не обижайся. Пожалуйста. Ты не думай, ты мне очень нравишься. Понимаешь? Вот прям правда очень-очень.
Она торопливо выпаливает слова, не давая мне рта открыть.
— Но я ну правда не могу. Честно. Не заставляй меня. Я можно… слушай, точно, а можно мы просто ну без свадьбы? И без вот этого вот. Без отношений. Пожалуйста. Я не хочу замуж. Вообще.
— Ладно, ладно, что ты? — я пытаюсь успокоить ее панику. — Я ведь не принуждаю.
— Ну правда. Прости. Пожалуйста. Просто ну вот никак я не могу.
Ее испуг отчего-то вызывает умиление.
— Я понял: ты не хочешь замуж, — ласково улыбаюсь, показывая, что не намерен сердиться или давить. — Расскажешь, по какой причине?
Она мотает головой.
— Не расскажешь?
— Если скажу, ты начнешь уговаривать и уговоришь. А я не хочу. Понимаешь? Ну правда не проси. Ты мне очень нравишься. Прям вот до невозможности. Но не проси.
Мысленно вздыхаю. Вновь эта нелогичность, которая с одной стороны выбивает из колеи, а с другой — вызывает азарт и желание разгадать загадку.
— Давай так, — спокойно произношу я. — Расскажи, а я обещаю, что не стану тебя переубеждать и не буду заставлять выходить за меня. Я просто хочу понять, в чем именно суть дела. Хорошо?
Она кивает.
Замираю, ожидая, что же такого она мне скажет.
Глава 45
Веселина
Горан внимательно смотрит, ожидая ответа: почему я так категорически не хочу выходить замуж? А меня аж паника разбирает. Язык не слушается. Кажется, что скажу ему правду и мир рухнет.
Горан обязательно начнет говорить, что все мои страхи — ерунда. Натрындит то, что я хочу услышать. Что якобы не станет меня ни в чем ограничивать, что сам будет со мной постоянно везде ездить.
И я соглашусь. Потому что очень захочу в это поверить. А после свадьбы начнутся отговорки: «Сначала нужно найти приемника, я не могу бросить город, нужно передать его в руки надежному человеку». Постоянные проблемы с Невьградом. Никто не подойдет на роль заместителя. Все это будет тянуться десятилетиями, а у меня вся жизнь так и пройдет в заточении. Все мое существование будет подчинено Горану и придется забыть о мечтах и планах.
Эти мысли вызывают такой животный страх, что у меня аж голова раскалывается от переживаний.
И вместе с тем осознаю, что за эти дни по уши влюбилась в Горана. Так сильно, что мочи нет. Эта его обходительность, забота. Как он постоянно оберегает, спасает, поддерживает. Сам готов не спать, лишь бы я отдохнула. Да что там не спать. Жизнь за меня хотел отдать. У меня до сих пор в голове не укладывается, что он предпочел погибнуть сам, лишь бы спасти меня.
И тянет к нему. Безумно тянет. Он рядом сядет, а я только и могу думать о том, чтобы он меня обнял. Руку положит, а у меня аж мурашки по спине пробегают.
А тут еще и жениться предлагает.
Причем, начни он настаивать, давить — послала бы куда подальше. Но он даже с поцелуями не лезет. Чуть что — сразу готов отступить. И вот это осознание, что захоти он — мог бы взять силой, но он уважает меня и не ломает, оно совсем добивает. Окончательно.
— Просто скажи, в чем причина, — мягко упрашивает Горан. — Я не стану пытаться тебя переубедить. Если будет какое-то решение — предложу его, но не более. Я всего лишь хочу понять, что именно лежит в основе твоего отказа.
— Ладно, — его уговоры помогают притушить страх. — Хорошо. Только не уговаривай. Ладно?
Он серьезно кивает.
— Ой… — выдыхаю, набираясь с духом. Со стороны наверняка кажется: че там? Возьми да скажи. Тоже мне трагедия. А вот поди ж ты.
Снова долгий выдох. Пытаюсь настроиться.
— Ну в общем, — отворачиваюсь, теребя край плаща. — Дело в том, что ну… у меня мама погибла и я тогда... Не. Не так. Давай заново. В общем, у нас просто, ну, я не знаю, как у вас, а у нас мы привыкли, что мужчина он женщину берет замуж и все. Она если и работает, то только с разрешения мужа. И там, где он скажет. Скажет дома сидеть — дома сидит. И попробуй ослушаться. Сразу осуждение со всех сторон.
Останавливаюсь, ожидая реакцию Горана. Он ободряюще кивает. Это помогает продолжать.
— Причем больше всего сами женщины осуждают. Мол: «Чего ты дурью маешься? Женская доля быть хранительницей очага». А я не хочу. Понимаешь? Очень не хочу. Мне нравится путешествия. Природа. Простор. Я ж с детства привыкла, что с папой по экспедициям мотаюсь. И я люблю это.
Жду, что вот сейчас Горан точно начнет переубеждать, но он по-прежнему смотрит на меня с пониманием и не перебивает.
— Причем теперь я еще больше полюбила путешествия. Я до Невьграда не знала, как хочу жить, — признаюсь ему в том, что сама только недавно поняла. — Просто ездила с отцом. Куда он — туда и я. А сейчас до меня дошло, к чему у меня самой душа лежит.
Замолкаю, не решаясь продолжать.
— И к чему же? — Горан мягко опускает ладонь.
— Мне очень хочется ездить по городам, странам. Смотреть, как там. Заметки вести. Я в последние недели поняла, как мало мы знаем о других. Живем в предрассудках. Полагаем, что только у нас цивилизация, а все что за границами — там будто и не люди живут. Так… дикари да варвары.
— Понимаю. Я и сам полагал тоже самое о жителях Гиблых полей, — Горан серьезен. Он не пытается насмехаться, и его поддержка трогает мое сердце еще больше.
— Вот и хочу поездить по соседним странам. Может даже книгу напишу. А во дворце твоем жить… Ты мне правда очень нравишься, но я ж через месяц взвою. Не выдержу я, Горан. Совсем не выдержку. Даже ради тебя. Прости.
Выдыхаюсь. Понимаю, что выговорилась.
Про маму не хочу рассказывать. Слишком личное. Но ее образ и то, как она ради семьи принесла в жертву свою мечту стать певицей, а через несколько лет брака потухла и умерла, не уходит из головы. Страшно повторить ее участь. Мой папа он ведь тоже маму любил. Да только
