Гораций Голд. Внутрь человека
© Horace Gold. Inside Man, "Galaxy", October 1965
Лестер Шей был женат три месяца, когда он приобрёл свой первый Строительный набор. Талия, заметив, что он чувствует себя уставшим и измотанным, настояла, чтобы он обратился к врачу. Будучи слишком уставшим и измотанным, чтобы протестовать, он отправился на приём к доктору Пибоди.
– Очень удивительно, – сказал врач после тщательного осмотра. – Женаты всего три месяца, прекрасная любящая жена, но вам всё-таки надо хорошо высыпаться, проводить много времени на свежем воздухе и заниматься физическими упражнениями.
– У меня собственный рыночный бизнес, – сказал Лес, который занимался оптовой торговлей продуктами. – Я хожу пешком всякий раз, когда предоставляется случай, а это бывает часто. К тому же все рыночные дела у меня проходят на свежем воздухе. И мне приходится рано ложиться, потому что, если я рано не встану, то мои конкуренты …
– Так. Я понимаю, что у вас переутомление не от работы. Я вот переутомляюсь от неё, но у меня отличные условия жизни.
– И как вы справляетесь с переутомлением? – вяло поинтересовался Лес.
– Хобби, – сказал доктор Пибоди.
– Занимаетесь садоводством? Выращиваете тропических рыб? Гольф?
– То, о чём вы меньше всего можете подумать, – сказал доктор Пибоди, наклонившись в возбуждении к Лесу. – Я знаком со многими дантистами, и они поставляют мне большое количество старых зубных пломб. Я приобрёл маленькую плавильную печь, разлагаю в ней амальгаму в серебро и ртуть и отсылаю эти материалы обратно дантистам. Чёрт возьми, оно само себя оплачивает. И к тому же забавно. Вы должны как-нибудь посетить мою лабораторию!
Медленно тащась домой, Лес размышлял над тем, чем бы он мог заняться в качестве хобби. Ночные клубы и театры не подойдут. Они заканчиваются слишком поздно. Кроме того, эти занятия вряд ли сойдут за хобби. Выращивание растений слишком напоминает его основную работу, и оно будет заставлять его много думать о результатах труда и консервировании продукции. Он исключил и спорт, ибо и так много ходил на свежем воздухе.
Вот тогда он и увидел в витрине магазина Строительный набор.
Он остановился и стал изучать его скорее с тоскливым, нежели уставшим видом. Он всегда хотел иметь Строительный набор, но его родители, полагавшие, что если веточка к чему-то склонится, то так и будет расти искривлённой, отказали ему в покупке этого набора. Они это сделали, объяснив, что хотят, чтобы их сын стал механиком, а не строителем. А его всегда привлекали крупные предметы. Родители, вначале разочарованные тем, что он выбрал стезю оптового торговца продуктами, потом были довольны его преуспеванием в этом ремесле, хотя теперь это было неважно. Тем не менее, у него сохранилось желание иметь Строительный набор.
Когда он пришёл домой, Талия с нетерпением уставилась на большую тяжёлую коробку. Конечно, он купил самый большой и самый дорогой набор.
– О, это что-то нужное для дома? – спросила она, надеясь, что это не так.
– Доктор посоветовал мне заняться чем-то типа хобби, – объяснил он угрюмо.
– Замечательно! – воскликнула она. – мы можем этим заняться вместе?
– Ты имеешь в виду, что тебе нравится возиться со Строительным набором? – плаксиво спросил он.
– Ох, – сказала она. – Ну да – это хобби для мужчин.
Она выделила ему комнату, которая в какой-то день в будущем должна была стать детской, и он построил парашютный трамплин, раму для тягача, ветряную мельницу и подъёмник для лыжников. Его походка вновь стала пружинящей, а на щёки вернулся румянец.
Но спустя неполную неделю, лёжа в постели и обнимая свою молодую жену, оп почувствовал, как старое ощущение сильной усталости и измотанности вновь нахлынуло на него.
– В чём дело, милый? – спросила в растерянности Талия. – Это из-за лука, что был к обеду?
– О нет, сладкая моя, – поспешил он ей ответить, но из-за бессилия лишь издал тихий звук. – Это всё Строительный набор.
– Строительный набор? Ох, ну ладно, дорогой, если он сломался, просто купи себе другой.
– Он не сломался. Не в нём дело, – Лес снова тихо вздохнул, отвернулся и заснул опечаленный.
Он размышлял над этой проблемой в предутренние часы, уже будучи на рынке. Капуста оказалась отличной, и он купил всё лучшее, предложенное фермерами. В угрюмом настроении он помог Арни, своему шофёру, погрузить её.
– Что случилось с твоим темпераментом? – спросил обеспокоенно Арни. – Какое-то время ты был вроде в норме. А сейчас вновь хандришь.
– Вижу, – сказал Лес. – Надеюсь, что это временно.
– Ты должен попробовать проехать через любой из этих рынков. Оценить каждый проеденный дюйм. Парень, сядешь за руль, и у тебя не будет ни минуты, чтобы …
Лес вдруг осознал, что во что-то интенсивно вслушивается. Но не в болтовню Арни. Что-то было неправильно. Он знал, что оно неправильно. Но что именно?
Да, это что-то такое похожее на ходьбу босиком по колотому сахару, размышлял он. Хотя, скорее, оно больше смахивает на песок. Но болезненное. Словно ты бежишь, а у тебя в носке на ноге застрял где-то маленький камешек.
– У тебя изнашивается подшипник в двигателе, – сказал Лес.
Арни бросил быстрый взгляд на него
– С каких это пор вы стали разбираться в моторах, Босс?
– Подшипник, – сказал Лес. – Очень похоже на него.
Он кивнул в сторону станции техобслуживания.
– Давай туда. Я хочу проверить.
Механик гаража проверил мотор и обнаружил настолько изношенный подшипник, что Лес отвернулся с сочувствием и отвращением. Он оставил Арни на станции техобслуживания, озадаченного настолько, что тот даже перестал болтать, и пошёл пешком до офиса.
Лес обнаружил, что его окружают какие-то ощущения, изменяющиеся от блаженствующей истомы до стонов боли. Одно из таких блаженств шло из маленького аккуратного Порше, недавно прошедшего обслуживание, излишне хорошо смазанного, но на магистрали всё утрясётся, подумал он, и эта неожиданная мысль его встревожила.
Мысль? Он задумался. Это была сильная и отчётливая эмоция. Эта было удовольствие от прекрасно идущей по шоссе машины, словно желавшей наехать на какую-нибудь аккуратную кучку мусора. Болезненное щёлканье привлекло его внимание. Он поднял голову. Это были башенные часы, отчаянно отмерявшие время на этих колючих шестерёнках. Будь прокляты те садисты, которые подвергают своего
