Внутрь человека - Гораций Леонард Голд
Но он и сам почувствовал себя виноватым, когда вошёл в офис и услышал, как печатает мисс Зайхнер. Собачки возвратного механизма пишущей машинки почти выли, и клавиши стучали лишь благодаря стройным, но сильным пальцам секретарши.
– Оставь их в покое! – проговорил Лес куда резче, чем собирался. – Я имел в виду, что сегодня больше не надо печатать, – поспешил он уточнить, когда увидел, как испуганно она подскочила и уставилась на него.
– Но все документы подготовлены, и мне нужно отправить кучу бумаг, – запротестовала она. – Если я не сделаю этого сегодня …
– Не на этой разбитой громадине, – сказал он.
Он позвонил и заказал новую электрическую пишущую машинку. Мисс Зайхнер была, как она выразилась, в восторге. А он только пожал плечами. Она всегда была или в восторге, или абсолютно – именно абсолютно – в удручённом состоянии. Но это только, если она занималась совершенно пустячными делами.
К примеру, она была абсолютно и совершенно сокрушена этой хромотой механизма пишущей машинки и до стиснутых зубов полна решимости выполнить свою работу, заставить эти клавиши стучать, чего бы это ей ни стоило/ Она была абсолютно и совершенно довольна своей силой и властью над этим механизмом, что проявлялось в удовлетворённом бормотании и счастливых смешках; или абсолютно и совершенно обескуражена беспощадной нагрузкой, что выливалось в бездыханное пыхтение, словно …
Он резко прислушался. Он почувствовал что-то очень острое.
Оно шло со склада позади офиса. Он с таким рвением вскочил со своего места, что снова расстроил мисс Зайхнер, и помчался в склад.
Маленький доблестный автопогрузчик был чуть ли не в два раза выше положенного загружен консервированным лососем, так что даже покраснел от напряжения.
Лес запрыгнул на погрузчик, выключил мотор, выволок водителя из кабины, прижал его к стене и собрался со всей силы заехать в морду.
– Мистер Шей, – заверещал тот. – Что я такого сделал?
Это был голос Вальта. Лес моргнул, уронил свой кулак и сам медленно осел на пол.
– Извини, Вальт, – пробормотал он. – Это всё от того, что я сегодня на каком-то взводе. – Ты перегрузил автопогрузчик, и это … это сильно покоробило меня. Извини.
Вальт подобрал с пола отлетевшую с его рубашки пуговицу.
– К чёрту, мистер Шей, всё хорошо. Я тоже чувствую что-то похожее, когда кто-нибудь ломает моё имущество.
– Имущество! – закричал Лес, снова бросаясь к нему. – Предметы подобные машинам называть имуществом!
Вернувшийся в это время Арни – его грузовик починили – обнял Леса сзади и, так, плотно его удерживая, отвёл в офис.
– Вы слишком перенапряглись, Босс, – сказал Арни. – Я закажу вам такси, и вы поедете домой, примите горячую ванну, обуете тапочки, накинете халат и почитаете газету. Ну что, идёт?
– Полагаю, что да, – пробормотал Лес. – Сегодня я пользы не принесу.
Такси было в хорошем состоянии – эта новая шестерня ещё не совсем пригнана, но она скоро приработается, – и Лес уселся на заднее сиденье и расслабился под приятное не беспокоящее гудение двигателя.
Как и все любящие молодые жёны, красивые или не очень, когда их муж посреди рабочего дня приходит домой, Талия была приятно удивлена и тихо обрадовалась, но после того, как она подарила ему дюжину поцелуев в лицо, губы, уши, шею, а в ответ получила только один вялый тычок, забеспокоилась, но затем, когда он сказал, что не болен, с облегчением расслабилась, и тут же пришла в восторг, потому что он сейчас мог помочь ей спланировать меню на вечер.
– Меню? – переспросил он.
– Фитчи придут на ужин.
– Фитчи? Фитч, боже мой, да у него же семнадцать магазинов, если я точно помню. Чего ты думаешь про меню? Икра, устрицы, кремовый суп, филе миньон, грудка цесарки …
– Милый, – сказала она. – У мистера Фитча язва.
– Язва, – проговорил Лес. – Тогда молоко, крекеры, творог.
– А что по поводу той новой линии диетических продуктов, которую, как ты говорил, мог бы запустить, если бы у вас были крупные магазины-потребители?
– Ух! – воскликнул он. – Почему я должен был жениться на тебе и при этом потерять самого лучшего менеджера, который у меня когда-либо был.
– Потому что должен был быть только кто-то один – или жена или менеджер.
Он одарил её кислой улыбкой.
– Ну, я устала с утра до ночи только работать, – сказала она в свою защиту. – Любая настоящая честная женщина хочет …
– Я знаю, что хочет любая настоящая честная женщина. Пускай меню пока подождёт, потому что любой честный настоящий мужчина хочет, чтобы любая честная настоящая женщина…
Она вывернулась из его объятий.
– Это со мной-то, сходящей с ума? Я собиралась позвонить тебе, чтобы ты отобрал эти диетические продукты и принёс их сегодня вечером домой. У нас с тобой теперь будет особый посыльный.
– Да?! – удивился он. – Это неприятно, но ты права. Почему бы мисс Зайхнер …
– О-о, она обучится, дорогой. Просто дай ей время.
– Ха! Ты не поверишь, но …
– Меню, – перебила она его строго, – и посыльный.
– Ну, послушай, чёрт возьми, – спорил Лес с Талией в ожидании лифта в Медицинском Центре на следующее утро. – То, что мне не удалось договориться с Фитчем, не является причиной для того, чтобы тащить меня к психиатру!
– Убавь громкость – люди оборачиваются, – прошипела она. – Это не из-за того, и ты прекрасно знаешь, что не из-за того, дорогой.
– Ты имеешь в виду часы миссис Фитч? Ну, на них были два повреждённых драгоценных камня.
– И ты срываешь их с её запястья посреди обеда и бежишь искать ювелира в такой поздний вечерний час …
– У меня есть один знакомый, не правда ли? И он увидел треснувший камень наверху, и устроил перебранку, когда я говорил о сколе у того нижнего, и затем он разобрал часы …
– Да, дорогой, понимаю. Это не то, что важно.
Двери лифта открылись, и они зашли в него.
– А что важно? – демонстративно спросил Лес.
Она украдкой взглянула на лифтёра и зашептала:
– А то, что сказал мне ты, после того, как миссис Фитч сообщила, что они не могут больше ожидать твоего
