Ревизор: возвращение в СССР 63 - Серж Винтеркей
Глава 14
Москва, «Полет»
Встречу с учеными-аграриями организовали прямо на «Полете», на территории нашего музея. Давно я в нем уже лекции не читал, подумал об этом даже с какой-то ностальгией. Хотя в бане у бабушки все же лекции по рыночной экономике читать гораздо приятнее, это надо признать. В особенности после того, как попаришься хорошо, да еще деревенским квасом потом угостишься. Который, что ни говори, все равно самый лучший. В магазине такого или в бочке на улице никогда не купишь.
И дело даже не в том, что там высокий шанс разведенным напитком угоститься. Просто есть какая-то магия в руками сделанном продукте на основе семейных рецептов, с вложенной любовью. В чанах на заводе такой вкусный напиток никогда сделать не удастся.
Замдиректора «Полета» представил мне пятерых ученых-аграриев. Трое из них были очень похожими. Лет пятидесяти, лысенькие, примерно одного роста, да еще и на лица похожие. Прямо как братья из ларца. Более того, всех троих звали Иванами, хорошо хоть отчества были разные.
Я решил не заморачиваться с именами и пытаться отличать их по их специализациям. Расспросил каждого, кто чем занимается. В общем, теперь для меня они были ихтиологом, пчеловодом, скотоводом, овощеводом и цветоводом.
Первым начал выступать овощевод. Стал расписывать новые сорта картошки, которые у них в НИИ в последние годы разработали. Мол, более к засухе устойчивые, приспособленные именно для Подмосковья. С учетом короткого вегетативного сезона и все такое прочее.
Я был совсем не против. Мало ли, действительно удалось что-то прорывное разработать? Договорились с ним, что завод «Полет» при содействии московского горкома с его НИИ заключит соглашение, по которому уже в конце апреля привезут достаточные партии новых сортов семенного картофеля для того, чтобы их на полях нашего совхоза можно было под посадку использовать. Ну а сажать уже будут по погоде, конечно и по его рекомендациям.
Затем я спросил его, что он думает про топинамбур. Но ответить он не успел. Его с горящими глазами перебил пчеловод:
– Топинамбур – это просто чудесная идея, юноша. Это медонос. Пчелы от него будут в полном восторге.
О, как, а я и не знал. Но овощевод, немного поморщившись, что его перебили, начал степенно говорить:
– Топинамбур – очень интересное клубненосное растение. Главное, что живучее. Его можно в неудобьях высаживать. Там, где картошка без ухода заглохнет. Он даже в сорняках сможет выжить, если ему помочь на первых порах, пока он не окрепнет немного. Хотя бы до полуметра дайте ему дорасти, подавляя сорняки, а потом он сам их подавит уже. Быстро набирает растительную массу. Возвышается над большинством сорняков, перехватывая у них солнце. За счет этого и клубни полноценно формируются. Не особо взыскателен к поливу.
Но главная проблема с топинамбуром, что он неизвестен основной массе потребителей. Не факт даже, что если в магазины клубни завести, люди будут их разбирать. Та же самая проблема, что с картофелем в России восемнадцатого века, когда люди картофельные бунты устраивали из-за того, что их заставляли высаживать или употреблять картофель. Обидно будет, если вы вырастите хорошую партию топинамбура, а его просто-напросто никто не купит в овощных магазинах. Это первый момент. Второй момент. Топинамбур вкусный, но быстро приедается. Один раз человек купит поест, второй раз купит поест, а третий раз уже может и пройти мимо.
– Понятно, – сказал я задумчиво.
И тут кое-что вспомнил. Само в голове всплыло. Когда в деревне обсуждали, тогда про это вспомнить не удалось. А вот сейчас время прошло, и тут же идея возникла:
– А скажите, а если нам, в случае, если не удастся наладить спрос у населения, сиропы из топинамбура делать? Сиропы же точно нужны в нашей отечественной пищевой промышленности.
Овощевод несколько секунд задумчиво смотрел на меня, потом кивнул и сказал:
– Это хорошая идея. К сиропу привыкания быть не может. Если грамотно всё сделать, то почему бы не продавать, чтобы люди, к примеру, с блинами этот сироп использовали. Детям вкус понравится, так будут разбирать вместо мёда, который не всегда еще на полке найти удастся.
– А выжимки можно куда-то использовать? – спросил я, стараясь быть хозяйственным. – Может быть, на комбикорм пойдут?
Но овощевод меня порадовал:
– Жом на комбикорм? Я бы не советовал. Есть более ценное применение. Если уж вообще идти по пути переработки клубней, то из жома много чего можно сделать. Перемалывать в муку, к примеру. В обычную пшеничную муку при выпечке хлеба добавлять этой муки можно немного, это же ценные пищевые волокна. И черстветь он тогда будет значительно медленнее. Да из этой муки можно и печенье печь!
Ну а если все же для животных использовать… То не как комбикорм, а как отдельную добавку. Полезно для микрофлоры кишечника скота. И повысит усвояемость обычного комбикорма.
– И кстати говоря, – сказал задумчиво я, потому что мне еще одна идея в голову пришла, – а ведь сироп и муку из жома топинамбура, наверное, и на экспорт поставлять можно будет.
Тут уже овощевод пожал плечами, мол, не знает. Но этого следовало ожидать. У нас же тут собрались специалисты все же не по рынкам и по сбыту сельскохозяйственной продукции за рубежом. Разбираются в том, что творится в отечественном сельском хозяйстве, не более того.
А я, естественно, подумал об экспорте, исходя из нашего недавнего разговора с Захаровым. Раз уж поставлена задача перед Москвой по экспорту, то кто нам мешает топинамбур выращивать у нас в совхозе и везти на переработку в Москву? А из Москвы Захаров этот сироп топинамбура и муку из жома будет на экспорт отправлять в новые магазины концерна и отчитываться потом валютой, полученной в результате продажи за рубежом.
Думаю, такую концепцию он оценит. А самое главное, еще больше энтузиазмом воспылает по отношению к нашему совхозу. Легче будет все необходимое для него выбить.
Этим обсуждение топинамбура не ограничилось. Вслед за пчеловодом в дискуссию вмешался и скотовод.
– А вы знаете, что из зеленой массы топинамбура прекрасные корма для скота можно делать? Для Подмосковья
