Военная АльтерНатива - Квинтус Номен
К чести городской полиции нудно заметить, что полицейские все же «безобразий не допускали»: они отрядам охраны просто указывали, где живут отдельные думцы или просто «активные члены партий» и следили за тем, чтобы людей не расстреливали на пороге квартир, а аккуратно арестовывали и отправляли в полицейские участки «для дальнейшего разбирательства». И оказалось, что метод-то довольно действенный, по крайней мере в столице установилось определенное спокойствие, а в других городах «революция» даже не началась. Ну а когда семнадцатого в Петроград прибыл новый начальник Генштаба генерал Алексеев, я сообразил, что февральская (то есть уже мартовская) революция в стране вообще не произошла, и со спокойной совестью отправился восвояси.
А свояси, как я выяснил уже через день, отмены в России монархии вообще не заметили, во Владимире шла своя борьба, причем, как мне показалось, даже более напряженная, чем в столице. Вот только боролись в городе не за власть… в некотором смысле все же за власть, но тут смысл был совершенно иной: губернские власти глубоко осознали надвигающуюся на страну и губернию «продуктовую задницу», а еще они все же очень неплохо заметили результаты применения в поле тракторов. Правда, выводы они сделали, как мне кажется, не совсем верные: губернатор решил, что сама по себе «механическая пахоты» урожаи на треть повышает и устроил в деревнях буквально соревнование на предмет того, какая деревня в новую посевную больше земли «централизованно вспашет». В принципе-то идея выглядела неплохо, губернские агитировали мужиков «объединить землю, чтобы тракторам проще пахать было» — но губернатор Крейтон при этом даже не думал о том, что трактора компания братьев Салтыковых может для этого дела и не предоставить. Вообще у Владимира Николаевича часто возникали странные идеи — то есть сами по себе они были и неплохими, но вот с реализацией у него происходили обломы. Не всегда: например, учрежденный им фонд помощи солдатским вдовам и просто семьям служащих в армии солдат все же определенную помощь людям оказывал, а учрежденный им «дом призрения сирот» реально о потерявших родителей детях заботился. И он даже умудрился на такие дела деньги их губернского бюджета вытащить без ущерба прочим делам, но как он нынешние свои обещания собирается осуществить, я вообще не понимал. Ведь у губернии, насколько я знал, пахотных земель было около двух миллионов гектаров, а трактор за десять дней пахоты в состоянии максимум двести гектаров распахать. То есть чтобы все поля вспахать, нужно минимум десять тысяч тракторов, а к ним вдвое, а лучше втрое больше трактористов. Но завод пока в день тракторов мог хорошо если пару десятков тракторов изготовить, а с трактористами была вообще беда…
Мне о затее Владимира Николаевича с некоторой усмешкой сообщил Василий Михайлович, когда я в Москве на день задержался. Не ради того, чтобы в Москве что-то сделать или посмотреть на что, просто почему-то с билетами на поезда было очень напрядено и мне с трудом удалось достать билет вообще в вагон второго класса, отправляющийся их Москвы в десять вечера, ну а чтобы просто по улицам не валандаться, я к господину Салтыкову и забежал (вроде как на ужин). И мы с ним о многом поговори, хотя первый же его «комплимент» меня и удивил:
— Ну, Федька, теперь я сам вижу, что вся дурость из тебя вышла. То есть в науках ты все одно дураком остался, но не по природной дурости, а от недостатка знаний. А вот столь быстро сообразить, как в столице разом безобразия прекратить — за это тебя многие люди уважать стали, начиная с меня. Мы, конечно, никому рассказывать не станем, что это ты Державе нашей не дал с бунты свалиться, но… Я уж я дядей двоюродным поговорить успел, он как раз за новыми изделиями Дмитрия для госпиталей в Москву лично заехал, и он сказал… не прямо сказал, но намекнул, что в правительстве опять думают тебя орденом наградить, и дело лишь за тем, что там пока решают, каким именно.
— Да я там просто мимо проходил…
— В том, что ты проходимец изрядный, я и так не сомневаюсь. Но нынче у тебя в губернии новые дела появятся, так что ты, если что-то вдруг сильно нужно для их исполнения изыскать, не стесняйся: или мне телеграфируй, или Дмитрию. Ну или прилетай, такого героя, как ты, мы и в полночь — заполночь с радостью примем.
— Ну, спасибо, а что за дела-то у меня во Владимире новые объявились? А то я что-то ни о каких делах особо срочных и не в курсе…
— Да губернатор твой, Владимир Николаевич, мужиков хочет всех в сообщества по совместной обработке земли собрать, чтобы, значит, землю мужицкую тракторами пахать. Дело, судя по тому году, выгодное, но чтобы завод тракторный все, что потребно, выделать успел… Еще раз повторю: что потребуется — проси без стеснения… хотя ты и так даже слово «стесняться» не понимаешь. Потому как сейчас уже мы тебе помочь можем куда как лучше, чем раньше, генерал-губернатор очень доволен тем, как компания наша работает и обещал помощь любую оказать. И деньгами, хотя тут особо много не обещает, и людьми — это если вдруг нам для какого дела будет солдат достаточно. Ладно, поел? Сколько тебе до поезда-то осталось? Ты пока приляг, отдохни, потом к вокзалу я тебя сам потом отвезу: в город-то в ночь приедешь, а невыспанным ты много не наработаешь…
Во Владимир я приехал в состоянии зомби: все же, похоже, я за прошедшую неделю с лишним изрядно перенервничал, а еще и не выспался толком: поезд-то только в три часа во Владимир пришел, а во втором классе поспать было из разряда очень экстремального спорта. Так что весь следующий день я просто отсыпался — не в смысле, что спал без просыпа, а несколько раз засыпал, в перерывах между чтением разных газет. И только тут я выяснил, что военные на самом деле очень хорошо представляли, к чему их затея приведет, но не в «государственном» плане, а только в «военном». Немцы, оказывается, решили, что во время «госпереворота» они смогут
