Ворона цвета сажи - Карина Вран
Жертве палача (дизайнера) лишний шаг ступить физически тяжело. Пусть уж ковыляет… вышагивает к своему ряду со звездами.
Вежливый, но малость суматошный стафф просит всех занять места: вот-вот стартанет церемония.
Да уж поскорее бы! Голова уже побаливает от запахов лака для волос, парфюмов и озона. Это от софитов или у кого-то от напряжения искрит?
Ведущие (известные актриса и телеведущий) толкают речь, громадные для этих лет экранища крутят образ желанной многими статуэтки. Все как на иголках, но делают вид, что счастливы безмерно.
Я же стараюсь не зевать.
Эта ворона, наверно, неправильная. Не прониклась я торжественностью церемонии. Дали бы мне ноутбук с зарядным устройством… Или хотя бы ручку с блокнотом.
Нет: приходилось пялиться на сцену, улыбаться (камеры то и дело гнусно шарятся по рядам, цепляя лики звезд). Ещё и лапки отбивать в честь каждого награжденного.
И ведь посещать каждую церемонию, где ты в списке приглашенных — хороший тон. Есть и суровые премии, где личное присутствие обязательно. «Откосившие» награду не получают.
Бр-р!
Отпустите меня к монстрикам, в «Систему»! Мне там комфортнее.
Хорошо еще, что «Молодой актер» не самая ценная из наград. Ее пораньше объявляют, чем имена главных героев вечера: «Лучшего актера» и «Лучшей актрисы».
Но все одно — высиживать придется до конца церемонии. Хоть пройдусь да ноги разомну…
О, я поняла: основной приз на церемонии награждения — это возможность встать и походить. Те, кому не посчастливилось, пусть страдают от застоя крови и затекающих нижних конечностей.
Суровые устроители, и конкурсы у них интересные.
— А теперь мы объявим совершенно новую, впервые выдаваемую премию: «Лучший молодой актер или актриса»! — доходит до главного (для вороны) ведущий. — Сначала я назову претендентов. Одиннадцатая церемония национальной телевизионной премии «Магнолия»! Приветствуем: Ли Мэйли — за роль в дораме «Воззвание к высшим-2».
Софиты, камеры — улыбка, сияние!
— Приветствуем: Лин Сюли — за роль в дораме «Принцесса-жемчужина».
Смещаются и свет, и объективы.
Считаю ли я «родственницу» конкуренткой?
Нет… В целом — мне нет конкурентов среди детей-актеров. Эта ворона играет с чит-кодом. Вырастем, будет видно. Там уже другого «калибра» будут противники.
Но суть-то в том, что решение принимаю не я. И мнения вороны в плане актерского мастерства члены жюри спросить забыли.
Я даже не смотрела ту дораму с Сюли. Вдруг она там сказочно хороша? Всё же столько принцессочек отыграть — тут уже станешь гуру всея типажа. Корону волей-неволей отрастишь.
О, кадры из ее дорамы на большом экране. А ничего так, слезки катятся правдоподобные. И обращаются в жемчужины: понятно теперь, откуда название.
Неплохо, неплохо. Кошусь на соперницу с долей уважения: прокачалась маленькая звездочка. Еще бы перестать играть одну и ту же роль в разных вариациях — и можно будет начинающей актрисой звать.
А не очаровательным шаблоном.
Мы сталкиваемся взглядами. Ожигает высокомерием, продолжая улыбаться, это юное создание.
Покровительственная улыбка в ответ.
Тянут время и интригу ведущие, передавая друг дружке право открыть конверт с именем победителя. Все по сценарию, но разыгрывается с душой.
Наконец они определились: табличку из конверта вытягивает госпожа Сюэ, актриса. Мы с ней пересекались на съемках в Хэндяне. Женщине за сорок (не удивлюсь, если по паспорту все пятьдесят), выглядит, дай Небо, на тридцать.
Она очень уравновешенная. Причем и вне камер она подобна высокогорному озеру в безветренный день. Актриса, успокаивающая нервную лошадь, ни звука не издающая при ожоге (небольшое ЧП на площадке), да еще и вежливо осведомляющаяся, в порядке ли все остальные?
А тут она залипла, глядя внутрь конверта. Ведущий успел сменить несколько выражений лица. Спросить четырежды: «Кто там?» — в разных вариациях.
Ведущая молчала. И молчала. И молчала.
Люд зашептался, некоторые стали оборачиваться на наш ряд.
Молчание ягнят… То есть, ведущей, не вписывалось в сценарное нагнетание драмы.
Мамочка стиснула мою ладошку.
Актриса, продолжая молчать, передала конверт ведущему.
— Не волнуйся, — успокаивающий голос режиссера Яна.
Я же медленно, картинно — ведь это может попасть на камеры — обернулась к Лин Сюли.
«Перворожденная» тоже повернула голову. Надменность победителя — вот что плескалось в черных очах.
— И победителем становится… — объявляет превосходно поставленным голосом ведущий.
Полновесная тишина давящим покрывалом опускается на зал.
Легко и свободно, возможно, дышит в этот момент одна пофигистичная ворона.
— Лин Сюли! — вскидывает руку с именной табличкой, будто на слово ему не поверят, ведущий.
А то я по уровню спеси и концентрации самодовольства не догадалась!
— Поздравляю! — улыбаюсь и хлопаю.
А зал безмолвствует. Секунд пять-шесть на весь концертный зал хлопаю чужой победе я одна.
Розовый шифон со стразами шелестит по проходу.
С запозданием к хлопкам присоединяются все присутствующие. Регламент: выход ключевых фигур приветствуется громкими хлопками на протяжении пятнадцати секунд; объявление номинации и претендентов — пять секунд умеренных хлопков на каждое имя; взрыв аплодисментов на весь срок, пока победитель идет к сцене.
И дяденька специальный есть. Он руки поднимает-опускает, а мы (весь зал) заученно реагируем на команды.
— Это ошибка? — шепчет, опустив голову и прикрыв губы ладонью, Мэйхуа. — А-Ли, ты только не расстраивайся!
— Не ожидал от Магнолии, — глухо ворчит Ян Хоу. — Победа не таланта, но денег. Не вздумай принять это на свой счет, Мэйли.
Он редко проявляет эмоции, но тут прямо фонит с соседнего кресла негодованием. И щегол лицо не закрывает. Смотрит прямо, нагло бросая вызов камерам.
— Такие вопросы можно решить деньгами? — легкая оторопь в голосе мамочки. — Состав жюри в этом году уменьшился до пяти человек… И все же: почему теперь? А-Ли и Сюли уже сталкивались в номинации. Не понимаю.
Шелест густой листвы из купюр Темнолесья объяснял всё.
Звездочка как раз вещала со сцены про благодарность своей семье.
— Потому что в этом году мы подтвердили участие, — ответила, тоже прикрываясь ладошкой: свет в зале все еще горит, а камеры пишут. — Унижение должно быть прилюдным и доставлено точно по адресу. Иначе к чему траты? Вот только…
Область обостренного внимания на соседних рядах достигла небывалого уровня.
Пусть слушают, мне не жалко. И Ян-баран пусть блеет в своем отчете, как отнеслась к поражению эта ворона.
— Продолжай, — режиссер Ян подался вперед и вбок. — Заинтриговала.
— Мне уже не так интересна эта премия, — пожала я плечами, самую малость кривя душой. — У меня таких несколько. Пусть другие тоже порадуются.
Про душу и кривизну: я звучала, как храбрящийся, несправедливо обиженный гений. Учитывая, сколько вокруг лишних глаз и ушей — капелька актерской игры не повредит.
Правда в том, что все эти премии — золоченая шелуха. Да, приятная, лестная, но не настолько, чтобы из-за них переживать. И вообще, я
