Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко
Лишь покинув пределы Российской империи, я окончательно расслабился. Напряжение, державшее меня в своих тисках все эти дни, спало, а то ведь даже поспать в этой гонке толком не удавалось. Даже, провалившись в сон, я то и дело вскакивал от приснившегося кошмара. Так что по-настоящему выспаться я позволил себе только в гостинице Вильны, которая ещё не вошла с литовским княжеством в состав Российской империи[1].
А вот в Граце пришлось оставить свой зуб. По пути, во время ужина в каком-то трактире под между Остравой и Брно, вылетела пломба, которую мне в прошлом году поставили «на века» в платной клинике Зарыбинска. Думал, вернусь в Питер будущего — отправлюсь к стоматологу, но оказалось, что под пломбой весело так развивался кариес. Боль становилась нестерпимой, ещё и щёку раздуло.
Так что в Граце я уже не выдержал, отправился искать зубодёра. Никакой анестезии, понятно, в это время при удалении зубов не существовало, так что натерпелся я и страху, и… Хотя вот, на удивление, боли практически не было, поскольку зубодёр оказался настоящим профи и зуб выдрал всего одним движением.
В первых числах ноября, с уже опавшей щекой и затянувшейся лункой на месте бывшей «семёрки», я прибыл в Венецию. М-да, соскучился я по тебе, La Serenissima[2], по твоим каналам, узким мощёным улочкам и запаху водорослей.
А вот и улица Calle Avvocati, вот и дом, где на втором этаже стоит зеркало.
— Вот эта улица, вот этот дом, вот эта барышня, что я влюблён, — напел я негромко на русском строчки из песенки к ещё довоенному советскому кинофильму.
Так, а теперь нужно думать, как ночью проникнуть в дом и пробраться к заветному зеркалу. Снаружи я входную дверь не открою, помню, на какие запоры она закрывается. Не через печную же трубу лезть… Даже если так — на крышу нужно ещё умудриться забраться. Здесь я никаких лестниц не видел, может, на примыкающих зданиях они есть… но, скорее всего, ход на крышу идёт изнутри дома, через чердак.
А чего это я, собственно, голову ломаю? Наглость — второе счастье. Вломимся в дом среди белого дня — и всего-то! Надеюсь, хозяева дома, тем более воскресенье на дворе.
Правда, сначала нужно узнать, кто здесь проживает. Это удалось выяснить минут десять спустя, благо что один из венецианцев, к которому я подошёл с этим вопросом, более-менее болтал на языке Вольтера и знал хозяина квартиры в этом доме. Даже поведал, что синьор Бочелли — так звали владельца дома и зеркала, которое мне было позарез нужно — ведёт торговлю пряностями.
Теперь можно было действовать. На мой требовательный стук в дверь с помощью бронзовой стучалки (или как она правильно называется) в виде кольца, торчащего из головы льва, спустя какое-то время зашумел отодвигаемый запор, и в дверном проёме показалась голова женщины в чепце. Чем-то она напоминала Карлу — служанку синьора Скорсезе, дай бог ему здоровья!
С моим знанием итальянского, да ещё на венетском диалекте, я всё же понял, что она интересуется, что нужно синьору? Я на французском заявил, что хочу видеть хозяина этого дома, после чего попытался до нести до непонимающе распахнувшей глаза тётки то же самое при помощи моего скудного итальянского. Тут до неё дошло, она что-то протараторила и захлопнула дверь.
Интересно, совсем или пошла за указаниями? Оказалось, моё второе предположение было верным. Где-то через пару минут дверь снова открылась, и на пороге возник невзрачный дяденька лет сорока пяти-пятидесяти, одетый так, словно собирался прогуляться по улицам Венеции. Успел так шустро одеться или уже и впрямь куда-то намыливался? А может, он дома так расхаживает?
— Синьор Бочелли? — спросил я и, дождавшись утвердительного «si», продолжил. — Вы говорите на английском или хотя бы на французском? — сразу огорошил я его вопросом,
— Э-э-э… Да, на французском говорю, — ответил тот после некоторой заминки. — А что вы хотели, синьор?
— Позвольте представиться — Ричард Кавендиш, подданный Его Величества короля Англии Георга III. Вы не против, если мы пройдём в дом и там уже поговорим более предметно?
— А, ну, конечно, входите…
Он всё ещё выглядел растерянным, и этим нужно было пользоваться. Мы вошли в уже знакомую мне гостиную, где мне было предложено сесть на мягкий стул с изящной спинкой и выпить кофе. От кофе я не отказался, правда, его придётся какое-то время подождать. А вот разговор не ждал.
— Сейчас я представляю интересы своего работодателя, мистера Билла Гейтса. Он хочет основать в Венеции свой торговый дом. Я же от его имени уполномочен вести деловые переговоры.
— Хм, это всё прекрасно, но я-то здесь причём?
— А притом, синьор Бочелли, что мистер Гейтс ищет себе жильё поблизости от того места, где будет находиться его торговый дом. Или часть дома, как в вашем случае, где он мог бы останавливаться во время своих визитов в Венецию. Мне мистер Гейтс полностью доверяет, поэтому я прибыл сюда заранее, чтобы заняться этим вопросом. Даже в гостиницу не стал заезжать, чтобы оставить там хотя бы вещи. Видите, всё сор мной, и платье моё в дорожной пыли.
— Но я не собирался продавать…
— Я понимаю, что моё предложение может показаться вам довольно неожиданным. Но я вас уверяю, что мой работодатель готов заплатить очень большие деньги, если ему понравится мой выбор.
— Да? — в глазах синьора Бочелли загорелся огонёк алчности. — И насколько большие?
— Настолько, что вы сможете позволить себе приобрести не только половину, но даже весь дом и, возможно, даже в этом квартале. Или даже купить виллу. Не Пизани[3], конечно, поскромнее, но тем не менее…
Огонёк в глазах собеседника вспыхнул с новой силой, превратившись в небольшой костёр. Так, нужно дожимать. Для меня главное — пройтись по комнатам.
— Но, уважаемый синьор Бочелли, чтобы наша сделка состоялась, я должен всё-таки осмотреть ваш дом. Должен же я убедиться, что он соответствует
