Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
На кухне только меня ждет теплый завтрак на плите. К кофеварке приклеен ярко-розовый стикер: «Включи меня вот здесь». И стрелочка.
Позавтракав, решаюсь обойти территорию. Накинув темно-синий махровый халат Артема, я обхожу дом. Сквозь толщину туч снова проглядывают солнечные лучи.
Вернувшись, нахожу отглаженную форму. Даже на рубашке ни одного залома. Переодеваюсь и спускаюсь на кухню, где посуда уже вымыта, а у входа стоят мои начищенные до блеска туфли.
— Спасибо! — громко благодарю помощника, с которым так и не познакомилась, и выхожу из дома.
К воротам минуты через две подъезжает явно заказанное заранее такси и отвозит меня в Академию. Уже там от брата я узнаю, что Артем улетел.
Улетел.
Одно слово — и внутри немного пусто. Но на этот раз пустота не похожа на падение. Скорее на паузу перед вдохом. Без обид, претензий, злости…
Все акции, купленные Ждановым, он передал моему брату. Вместе с ним Артем открыл фонд по сбору средств на восстановление памятника архитектуры — усадьбы, сконструированной и построенной моим дедом. И это не здание Академии Рейвенс. Она — незыблемая часть наследия Бирнов.
Речь шла о другой. Той, что неразделимо связана с первой. Там, где началась (или закончилась) наша история.
Да, процесс долгий и требует гораздо больше внимания и ресурсов. И, может, через пару лет на месте разрушенной усадьбы мы увидим новое величественное здание.
Глава 62. Мирра
Глава 62. Мирра
Три месяца спустя
— Мирра Эдгаровна, боюсь, эта роза окончательно засохла, — говорит мой садовник, как только я, припарковавшись, выхожу из машины.
Петро разводит руки в стороны от отчаяния. Та роза была сортовая, и так нравилось мне ее осеннее цветение.
— Совсем без шансов? — подхожу и дотрагиваюсь до сухого стебля без единого листочка.
— Могу предложить посмотреть другую розу на это место.
Киваю и скрываюсь в доме. В том самом, который оставил мне Артем.
На следующий день после его отлета я получила письмо. Было довольно романтично: курьер, пожелтевшая бумага, веточка мирры… Не романтичный ли Жданов? По мне, очень даже, несмотря на его уход по-английски. В этом весь Артемий. Не принимать его таким — значит, не принимать в принципе.
Я переехала практически сразу, оставив Руслана в поместье Бирнов. Отъезд прошел не без скандала, но позицию удалось отстоять. Возможно, сыграли роль и изменившиеся отношения между парнями. Дружбой это не назовешь, но хотя бы попытки уничтожить друг друга прекратились. По сути, каждому в некотором роде это уже удалось. И теперь настало время все чинить и восстанавливать.
Захожу домой и скидываю рюкзак на пол. Сегодня он тяжелый, потому что настала пора готовиться к сессии и я взяла книги из библиотеки.
Включаю чайник и достаю с верхней полки любимую кружку.
— Ну так что делать, хозяйка? — Петро кричит мне в приоткрытое окно.
С каждым днем становится все теплее. Уже можно спокойно надевать свободные брюки и легкую футболку. Ну и возвращать утренние пробежки.
— Давайте закажем новую розу, — отвечаю, заваривая себе чай.
На телефон приходит оповещение от «Вампира». Улыбка непроизвольно озаряет мое лицо.
Мы общаемся каждый день и старательно делаем вид, будто не знаем, что за дурацким сладким ником прячусь я, а я — что за странным и мрачным прячется мой Тема.
Общаемся обо всем и делимся любыми мыслями. Как друзья. Без пошлости и без просьб о фото. Мы узнаем друг друга, привыкаем. Иначе… можно сорваться, а нам нужно время.
Я беру чашку чая и выхожу к бассейну. Сейчас он пуст, но я уже разложила шезлонги и переставила вазоны с цветами, чтобы стало уютно. Кусты разрослись, и Петро ими занимается.
«Какие планы на лето?» — читаю вопрос от «Вампира».
Руки чуть дрожат.
«Летом здесь сезон. Я буду купаться, загорать, наслаждаться», — пишу ответ и жду, пока экран сам потемнеет и телефон заблокируется.
Мы ни разу даже вскользь не обсуждали возвращение Артема.
«Хороший план. Я люблю море».
«А ты? Какие планы у тебя?»
Вспоминаю Мими и Ворона. Ту небольшую деревушку, где мы бродили с Артемом, антикварную лавку. Часы теперь постоянно на моем запястье показывают два времени — наше и Лондона. Если бы они только намекнули, сколько мне ждать до нашей встречи.
Согласна ли я променять мое любимое море на Туманный Альбион? С Артемием Ждановым — да. Только с ним.
«У меня много планов», — загадочно отвечает и выходит из сети.
Я какое-то время еще смотрю на серый кружочек около ника «Вампира». Пока за воротами дома не слышу шум. Через минуту открывается дверь, и показываются Лидия с Розой.
Роза Ланцет сегодня почти изображает нормальную девушку. Нет, ее волосы по-прежнему выкрашены в розовый, но одета без ярких, привлекающих внимание деталей. Обычные джинсы с высокой посадкой и белый топ. Цвета сдержанные, никаких тебе салатовых, розовых, лимонных.
Сережки, правда, в виде огромных маршмеллоу. Хочется сорвать их и съесть.
У Лиды в руках коробка с тортом из нашей любимой кофейни.
— Официально: сегодня приступили к восстановлению усадьбы на холме, — кладет коробку на белый кованый столик и упирает руки в бока. — А в Рейвенс помимо восстановленных первого и второго этажей наконец-то открыли залы третьего! Надо отметить.
По-хозяйски Лидия заходит в дом, чтобы поставить на всех нас чай.
— А мне позволили закончить обучение как стипендиатке, бесплатно, — тихо говорит Роза. — После смерти Верещагина ко мне возникли вопросы. Там какие-то махинации с бумагами…
Делаю вид, что удивлена, и поздравляю. Хотя знаю, что без помощи Лидии здесь не обошлось. Роза Ланцет была первой в списке на отчисление.
Лидия возвращается с подносом, где стоят заварочный чайник, три чашки и разрезанный торт.
Какое-то время мы сидим молча. Девчонки оглядывают территорию, пока не видят, как Петро выкапывает засохшую розу.
— Тебе здесь нравится, да? — спрашивает Лидия, быстро вскинув на меня свой взгляд.
— Очень.
— Как дома?
— Именно.
— Не страшно одной? — спрашивает Роза, прикрывая половину лица чашкой.
После ее вопроса на душе остается неприятный осадок, хотя ее вопрос обычный, да и одиноко себя здесь не чувствую. Я почти в этом уверена.
Девчонки переглядываются.
— Что? — не выдерживаю.
За последние месяцы мы сблизились, и наличие секрета между этими двумя меня задевает.
