Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

уже было стыдно, хотя вслух это я говорить не собирался. На такси я приехал к дому, но туда попал далеко не сразу. Ко мне пристал какой-то высокий широкоплечий лоб, выбежавший из цветочного магазинчика. Я сразу окрестил его Цветочной клумбой. Но не сразу понял, что ему от меня нужно.

— Ты ведь парень Наташи? — спросил он, остановив меня.

— Допустим, я, — ответил я удивленно. — Какие-то проблемы, малыш?

— Во-первых, я не малыш, а во-вторых ты ведешь себя как полный моральный урод, — заявил мне Цветочная клумба таким наглым тоном, что захотелось ему втащить. Прямо по слащавой морде.

— Не понял, — нахмурился я, сдерживая свои внутренние порывы.

— А что тут непонятного? — пожал плечами Цветочная клумба. — Ты бросил свою девушку на весь день, да еще и без телефона! Она приходила ко мне, чтобы звонить. А ты еще и наехал на нее, придурок. Довел ее чуть ли не до слез.

Я честно хотел уйти, но мне не дали этого сделать. Цветочная клумба долго и нудно объяснял мне, почему я мразь. Едва ли не сценки в лицах разыгрывал! И я все сильнее и сильнее злился. Какого фига он вообще влезает в наши отношения?! Кто он такой? Запал на Наташу? Серьезно?

— Ты все сказал? — спросил я с раздражением, прерывая поток бессвязных мыслей.

— Нет, не все, — нахмурился Клумба. — Я знаю таких, как ты. Вы играете с чувствами девушек, как на балалайке.

— На гитаре, — поправил я его с нервным смешком.

— Что? — не понял он.

— Я играю на гитаре, малыш. А теперь дай пройти. — Я толкнул его в плечо — не сильно, а можно сказать, по-дружески. И вежливо попросил заткнуться да сводить самого себя в пешее эротическое — полезно будет. Однако Цветочная клумба решил, что обязан ответить мне, и зарядил по скуле так, что я не едва отлетел в сторону. Хорошо, что удар прошел по касательной — я успел увернуться. Но вся та агрессия, которая копилась во мне с утра, наконец, прорвалась наружу. Кровь бросилась в голову, и я кинулся на Клумбу с глухим рыком.

Удар у парниши был неплохой, и сам он был тяжелым и здоровенным, и явно был сильнее меня, а вот защиту держать умел плохо. Я несколько раз успешно пробил по корпусу и повалил его на асфальт. Мы сцепились.

— Даже не подходи к моей девушке, — яростно прошипел я, занося кулак, чтобы ударить его в нос, но не получилось. Нас не вовремя разняли проходящие мимо парни. Я вырывался и кричал, что хочу набить этому кретину морду. Клумба же молча смотрел на меня, как на насекомое, и выглядел так оскорбленно, будто это я приставал к его подружке, а не он — к моей. Ах, да, рыжая мне и не подружка вовсе.

— В следующий раз ты так просто не отделаешься. Она моя девушка, запомни, — сказал я ему напоследок. — И даже приближаться к ней не смей.

Он некультурно послал меня, а я показал ему средний палец, и на этом мы разошлись.

Ярости во мне было так много, что домой я пошел не сразу. Какое-то время стоял у подъезда, пытаясь успокоиться. Даже врезал по стене кулаком — боль приглушала агрессию. Немного придя в себя, я все-таки поднялся в квартиру. Но и там меня ждала новая драма, которую устроила Наташа.

Господи Иисусе, почему женщины такие сложные?!

Этот день должен был закончиться так же скверно, как и начался.

Я хотел завалиться спать — тупо уснуть и забыться, но нет. Наташа рыжая устроила допрос с пристрастием — где я был, что делал и с кем дрался? Ее голос был деланно спокоен, но во взгляде было столько огня, что я снова начал злиться. «Эй, детка, ты сама флиртовала с Клумбой, и вообще непонятно, что между вами было, раз он так сильно хочет защитить тебя! Почему ты устраиваешь со мной разборки?» — хотелось выкрикнуть ей, но я сдерживался. Я до самого конца пытался сдерживаться. Знал, что мне нужно побыть наедине с собой, остыть, а уже потом разговаривать. У меня всегда был дурацкий характер — я мог срываться на тех, кто рядом, а потом сожалеть. И, понимая это, я предпочитал оставаться в одиночестве, чтобы перебеситься. Но Наташа не дала мне этого сделать. Она вообще обладала удивительной способностью выводить меня из себя несколькими словами.

«Наверное, за Катенькой приехал Антон и врезал тебе? — со злым весельем в голосе сказала она, когда поняла, что я не хочу с ней разговаривать. — Антон. Наверное, это был он. Жених приехал за своей невестой. Вау. На его месте я бы тоже вмазала тебе».

От этих слов меня окончательно перекрыло. От упоминания Кати и ее жениха в груди что-то свело судорогой, и хотелось кричать так громко, чтобы все слышали о моей боли. Но я молчал. Я ненавидел ее в эту секунду — не Катю, Наташу. Мне было больно и хотелось, чтобы больно стало и ей. Чтобы она почувствовала мое состояние. Чтобы вместе со мной кричала от терзающей душу тоски.

И вместе с тем мне вдруг захотелось поцеловать. Закрыть ее рот своим. Заставить пить мое дыхание. Побороть. Сделать своей и шептать ей, что она моя и ничья больше. И себе самой тоже не принадлежит — только мне. Поэтому не смеет ничего мне говорить, злиться и упрекать. Она должна подчиняться мне и быть моей.

Всего этого хотелось так нестерпимо сильно, что внутри все заныло. Кровь хлынула в голову. Пульс зачастил. В голове ничего не осталось, кроме желания целовать ее.

Не контролируя себя, я прижал Наташу к стене, коснулся ее чудесных волос, подавляя в себе дикое желание запустить в них пальцы и крепко сжать. И обнял, прижимая к себе и вдыхая ее запах — сладковатый и одновременно горький, как апельсиновая цедра.

Я думал, Наташа обнимет меня в ответ, что ее податливые губы раскроются, и я вопьюсь в них поцелуем, но… Она оттолкнула меня и ушла. И я снова остался один.

Один. Один. Один.

Мне надоело быть одному.

Я устал.

За ночь эмоции схлынули, и я пришел в себя. И утром надеялся помириться с Наташей. Может быть, даже все ей объяснить, хотя я терпеть не мог отчитываться перед кем-то за свое поведение.

Но этого