Искушающий яд - Рина Кент
— Ценой того, чтобы громила твоего отца избил тебя практически до полусмерти? — спрашивает Кейн.
Я пожимаю плечами.
— Это стоило того ужаса и отвращения на лице любовницы Сатаны.
— С Осборном это того не стоит, — говорит Джуд.
— Расслабься. Ты ведешь себя как императрица драмы.
— Королева драмы, Прес.
— Я повысил твой статус. Не за что.
Он качает головой, но перестает ворчать, и мы заканчиваем отработку нескольких упражнений. Затем едем домой, к Джуду, конечно же. По крайней мере, мы вдвоем — Кейн кинул нас, чтобы поехать к своей девушке.
Джуд следит за тем, чтобы я выпил таблетки от бессонницы, потому что я действительно не могу без них засыпать. Ни разу с самого детства.
Потому что когда-то я всю ночь не спал, ерзая в постели, неконтролируемо дрожа, пока ужас сдавливал мне горло в темноте.
Единственная передышка исходила от светящихся звезд, которые смотрели на меня сверху вниз, пока я ждал.
И ждал.
И еще ждал.
Минуты казались часами, а часы — днями, пока я лежал, прислушиваясь, не раздастся ли этот ни с чем не сравнимый скрип двери.
Приглушенные шаги.
Глубокие, резкие вдохи.
Теперь, когда смотрю в темный потолок после того, как Джуд закончил быть моей сиделкой на ночь, я все еще жду, что дверь откроется.
Что этот скрип прорежет мой конченный мозг и вызовет бунт эпических масштабов.
Неважно, что я сплю только с полностью запертой дверью и что я дал ключ только трем людям на случай чрезвычайной ситуации: Джуду, Кейну и отцу.
Если не они, то я лучше сдохну.
Заперта она или нет, мне все равно снятся кошмары о том, как дверь в мою детскую со скрипом открывается и монстр поднимает свою голову.
Он пугает даже моих друзей в темноте, — маленькие звездочки, которые начали разговаривать со мной, потому что им было меня жаль.
Я ненавижу ночь.
Ненавижу лежать в постели в ожидании сна.
Не уверен, как можно ненавидеть что-то настолько естественное.
Я всегда чувствую, что вот-вот выпрыгну из собственной кожи от дискомфорта. Не имеет значения, на каком матрасе премиум-класса или шелковых простынях я лежу. Какие благовония или диффузоры Джуд религиозно скупает и ставит в моей комнате. Он вечно ведется на пропаганду о какой-нибудь херне, которая «научно» помогает уснуть — сейчас у моей кровати испаряет лавандовый диффузор.
Это всегда худшая часть моего дня.
Я лучше позволю Ленину избить себя до полусмерти, чем это.
Боль лучше, чем беспомощность.
Но боль, к сожалению, не бесконечна.
Мой телефон вибрирует на тумбочке, возвращая меня в настоящее.
Я поворачиваюсь на бок и проверяю его. Та самая хроническая болезнь, от которой мне нужно найти лекарство, сжимает мне грудь, когда я читаю сообщение.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Снова будем игнорировать друг друга?
Я смеюсь. Да, возможно, я не отвечал на его сообщения с той ночи. И что? Вообще-то, это он меня заблокировал и строил из себя недотрогу.
Поэтому и должен был поплатиться.
А еще я понятия не имею, что теперь делать с этим паразитом.
Особенно после его сообщений в ту ночь.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Ты в порядке?
Джуд забрал тебя, и ты на удивление не сопротивлялся, пока он носился вокруг тебя, так что рискну предположить, что у тебя все прекрасно.
Увидимся перед следующей игрой. Нам нужно поговорить.
Намне о чем разговаривать. Пшик. Ничего.
Мы не друзья. В лучшем случае можем быть партнерами для секса, и емунужно это принять.
Мой телефон снова вибрирует.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Если не ответишь, я буду считать, что ты ведешь себя как робкая девственница после того, как так жадно поцеловал меня на том утесе.
Я
Я НЕ жадно тебя целовал.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Уверен? А то выглядел так, словно был готов выпрыгнуть из собственной кожи. Такую страсть трудно подделать.
Я
Могу дать тебя контактик психотерапевта, чтобы он разобрался с твоим патологическим уровнем бреда.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Или можешь просто признать, что тебе понравилось целовать меня.
Я
Бывало и получше.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
С кем?
Я
Не твое дело.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Черта с два ты посмеешь нести эту чушь, что это не мое дело, после того как сказал, что кто-то другой целуется лучше меня, Престон. Спрошу еще раз. Кто это был?
Я
Действительно хочешь знать?
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Да.
Я
Ох, что ж делать, что ж делать… Ну, а я решил, что тебе об этом знать необязательно.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Престон.
Я
Да, Маркус?
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Говори, иначе будут последствия.
Я
О нет, мне начать дрожать от страха сейчас или записать это в список дел на потом?
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
В следующий раз, когда увижу тебя, сделаю твою задницу настолько красной, а член — твердым, что ты будешь умолять меня кончить, а я тебе не позволю.
Я
Смело с твоей стороны предполагать, что следующая наша встреча состоится. Тебе придется умолять меня об этом в течение трех рабочих дней.
ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Мы опять играем в эту игру? Хочешь, чтобы я тебя снова в чс кинул?
Даю тебе три секунды, Престон. И как только я снова тебя заблокирую, пути назад уже не будет.
Я
Пошел ты.
На следующий день я еду в Стантонвилль.
Секундочку! Да, игры завтра нет, и мне нет необходимости видеться с этим ублюдком Маркусом, но ядолжен был.
Потому что онпосмел отправить подаренный мною мотоцикл обратно.
Рано утром Хейз сказал, что его доставили в особняк Армстронгов, из-за чего отец, как обычно, нахмурился и спросил Хейза, увлекаюсь ли я теперь мотоциклами.
Ни хрена подобного. Но после занятий я погнал на этом байке в самый Стантонвилль из-за одного мудака.
Я паркуюсь за углом, скрывшись за изрисованной граффити стеной напротив мастерской, где он работает.
Новый для меня опыт, поскольку я никогда в реальной жизни не видел механиков. Что? Не я латаю свои тачки.
Маркус в мастерской совершенно один, наполовину погребенный под каким-то дерьмовым седаном, в то время как рядом стоит длинноногая брюнетка в узких джинсах и говорит что-то, чего я не слышу из-за проносящихся по улице машин.
Вскоре он выскальзывает из-под тачки — которую давно пора сдать в утиль — и вскакивает на ноги.
Мои мысли как бы спотыкаются сами о себя и умирают.
Потому что, что за чертовщина на немнадета?
Нет, глаза у меня на месте, но как, черт возьми, такая простая вещь можеттак выглядеть?
