В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

Мой бывший капитан выглядит ещё более растерянным.

— Послушай, я понимаю, почему Скотт злится из-за всего этого, но... — он задумчиво проводит рукой по подбородку. — Почему он считает тебя угрозой для Билли и Блейк? Вы были близкими друзьями много лет.

Снова начинается дождь, и я открываю пассажирскую дверь, позволяя Сойеру забраться внутрь.

Втиснув своё огромное тело и спортивную сумку на сиденье, он с одобрением смотрит на классическую машину, на которой он никогда раньше не ездил. За последние несколько недель я водил эту машину гораздо чаще, чем обычно; каждый раз, когда я сажусь за руль, запах мускатного ореха и образ счастливого лица Билли, когда мы ехали по проселочным дорогам, заполняют меня. У меня не было возможности видеться с ней и Блейк так часто, как мне хотелось бы, и если Скотт добьется своего, я никогда больше их не увижу.

От этой мысли у меня сводит живот, но спокойный голос Сойера помогает мне успокоиться.

— Поговори со мной, Эммет. Должен же быть способ образумить этого парня. Он явно слишком остро реагирует…

— Я подарил ему деньги, чтобы он мог закрыть студенческие долги Билли, а затем помог ей и Блейк переехать в собственное жилье.

Сойер поворачивает голову ко мне, разинув рот.

— Т-ты ч-что?

Я прижимаюсь лбом к рулю, пока мы всё ещё сидим в машине у въезда на парковку катка. До сих пор никто не пытался въехать или выехать, и это к лучшему, потому что я не думаю, что сейчас способен вести машину.

— Всё не так, как кажется, — выдавливаю я. — В этом ты должен мне поверить.

Сначала Сойер не отвечает, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Он медленно кивает, словно сопоставляя факты.

— Скотт думает, что ты фактически купил его дочь или, по крайней мере, воспользовался ситуацией, — он морщится. — Это почти идеальный шторм — твой развод с Марией, ты одинок, ищешь кого-то; финансовые проблемы у него после травмы; Фрейе приходится работать без остановки… Да, это выглядит плохо. Даже как манипуляция.

— Я ни хрена не манипулировал, — заявляю я командным голосом, разочарование грозит выплеснуться наружу.

Сойер вздыхает.

— Да, я знаю, что нет. Я думаю, вопрос в том, что ты собираешься с этим делать?

— Именно это я и пытался решить, когда ты появился. Если поверну налево — через десять минут буду у Скотта и Фрейи. Там, скорее всего, Билли и Блейк.

— А если направо?

Я сжимаю руль, гнев из-за дерзости Марии пульсирует в каждом мускуле.

— Поворот направо приведет меня к дому, в котором я не был с тех пор, как съехал в прошлом году.

Глубоко задумавшись, Сойер покусывает внутреннюю сторону щеки.

— Выслушай меня.

Я уже вздыхаю, зная, что мне не понравится то, что он собирается предложить.

Он поднимает руку, сдаваясь.

— Иди к Марии и узнай все факты, прежде чем слетишь с катушек.

И снова слова Джека о том, что нужно опираться на факты, оказываются правдой, и меня раздражает проницательность моих товарищей по команде.

— А потом? — настаиваю я.

Улыбка Сойера — идеальное сочетание решимости и уверенной силы.

— А дальше всё просто...Иди, забери свою девушку и не уходи, пока она не окажется в целости и сохранности в твоих объятиях.

Белый BMW стоит на подъездной дорожке к тому месту, где мы проводили ночь за ночью в спорах.

Большинство наших ссор здесь уже размылись в памяти. Но сегодняшний день — нет. И разговор, который сейчас будет, я не забуду. Я звоню в умный дверной звонок и делаю шаг назад. Мария перешла черту и позволила ревности и своему желанию всё контролировать взять верх, и я не собираюсь покидать свой бывший дом, не расставив всё по местам.

В течение многих лет я позволял своей бывшей жене поступать по-своему, независимо от того, касалось ли это моей хоккейной карьеры, уходы после матчей или всякая бытовая ерунда вроде того, как мы будем переделывать гостиную.

Больше нет.

У каждого есть свои пределы, и я достиг своего в ту секунду, когда она решила вмешаться в мою личную жизнь, притворяясь, что заботится о благополучии моей девушки, когда всё, чего она на самом деле хотела, это вбить клин между нами, будучи уверенной, что я так и не смогу её забыть и начать жить дальше после нашего брака.

Срочная новость, Мария: Я начал двигаться дальше много лет назад, а потом, после нашего развода, влюбился в женщину своей чертовой мечты.

— Эммет, — лицо Марии порозовело, и она вся улыбается, когда распахивает дверь, ведя себя так, словно ожидала меня увидеть.

Окинув взглядом её идеальный макияж, причёску и одежду, я киваю в сторону.

— Ты уходишь?

Она склоняет голову набок, и эта широкая фальшивая улыбка всё ещё не сходит с лица.

Да, я сейчас раздражён и

чертовски зол.

— С чего ты взял? — она покачивается в дверях. — Или ты забыл, что я так выгляжу каждый день?

Клянусь Богом, когда я женился на этой женщине, она не была ни капли похожа на ту, кем стала сейчас.

— Я пришел поговорить, — мой голос холодный и резкий, и это стирает улыбку с её лица, вместо неё появляется каменное выражение.

— Господи, Эмметт, — выдыхает она. — Значит, это правда, не так ли?

— Что именно?

— Ты спишь с дочерью Скотта и Фрейи.

Я сжимаю челюсти. Я бы даже восхитился её актёрской игрой, если бы она не была настолько очевидной.

— Ты имеешь в виду Билли? — уточняю я, намеренно заставляя её называть мою девушку по имени, а не обесценивать, когда она ведет себя более зрело, чем моя тридцатипятилетняя бывшая жена. — Прекрати нести чушь, Мария, — ругаюсь я. — Я здесь, чтобы выяснить, почему ты думаешь, что до сих пор имеешь хоть какой-то контроль над моей жизнью, включая то, с кем я встречаюсь.

Когда она отходит в сторону, я собираюсь войти в дом, который всегда ненавидел с того дня, как она настояла на его покупке, когда ухоженная рука ложится на мое плечо.

— У вас с ней был секс?

Я смотрю прямо в коридор и с неприятным чувством вижу на стенах портреты с нашей свадьбы.

— Ты с ней трахался? — Мария снова спрашивает.

Я стряхиваю её руку и прохожу дальше, а она закрывает за мной дверь и глубоко вздыхает.

По-прежнему стоя ко мне спиной, Мария подчеркивает каждое слово своего следующего заявления, не дожидаясь, пока я отвечу на её предыдущий вопрос.

— Ты переспал с двадцатиоднолетней сразу после того, как мы расторгли наш брак.

— Повернись, Мария, — требую