Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
— Окей, заберите нас с девушкой, — решил он. — Оплачу сейчас. Пришлите данные для перевода.
— Да-да, конечно, — залюбезничал авиаконсультант. — Наша машина заберет вас, откуда скажете, и доставит в аэропорт. Уже через полтора часа экипаж будет на борту, а через два борт будет готов к полету.
Пока Кезон переводил деньги, я наложила на его многострадальную ногу повязку — кровь начала останавливаться. Бинта, правда, оказалось не так уж и много, и он немного окрасился в алый цвет. Что ж, нам нужно было спуститься вниз и попасть в аптеку.
— Больно, — снова заныл он. — Жжет!
— Ты терпеть вообще не умеешь? — нахмурилась я.
— Умею.
— Тогда терпи!
— Нет, лапуля, страдай вместе со мной, — заявил Кезон, поднимаясь и садясь рядом со мной на бетонную перегородку, которая еще сильнее нагрелась на солнце. Он сел так близко, что наши предплечья касались друг друга. И зачем-то положил мне на плечо голову.
— Спасибо, — сказал Кезон другим голосом — взрослым и спокойным. — Это реально было глупо. Мне говорят, что у меня нет чувства самосохранения. Наверное, это действительно так.
— У тебя головы нет, — ответила я, щурясь на ярком солнце, которое пекло всё сильнее и сильнее. Ужасно хотелось пить, но уходить не хотелось. Почему-то жар на раскаленной крыше напомнил мне пляж в Галазе, когда солнце палило так, что даже мысли сложно было собрать в кучку. Правда, рядом было море — оно освежало и придавало сил. Почему от Кезона пахнет морем?
— Может быть, — легко согласился он. — У меня вопрос — почему ты так испугалась? Почему схватила меня за пояс?
— Боялась, что упадешь, — искренне ответила я, чувствуя приятную тяжесть на плече — Кезон положил на него голову.
— Кто так сделал? — вдруг спросил он.
— В смысле?
— Ты вела себя так, словно кто-то так уже делал однажды. Поэтому и испугалась.
— Один… Один мой знакомый, — ответила я тихо.
— Твой бывший? — не отставал Кезон.
— Мой бывший, — вздохнула я, глядя на слепящее солнце. — Не тот, который гоняется за мной. Другой.
— Другой, — повторил за мной словно эхо Кезон. — Много у тебя бывших. И что, твой бывший номер два спрыгнул с крыши?
— Пытался, — ответила я еще тише. — Давай не будем об этом? Пожалуйста. И запомни — с бездной нельзя шутить.
— Я сам — бездна, — хрипло рассмеялся он и тихо запел на английском одну из песен «Красных лордов», которую я когда-то слышала.
Мне говорили — сторонись бездну.
Это дорога в боль. Это дорога в ад.
Мне говорили, а я их не слушал.
Что делать, если бездна — в моей груди?..
5 лет назад, Галаз
Наташа спешила домой. Ее распущенные рыжие волосы, которые в лучах закатного солнца казались красными, развевались на ветру. Февральский ветер был юго-западным, холодным, и нес с собой шторма и дожди. Небо было тяжелым и низким — будто налитым свинцом. Казалось, еще немного, и оно порвется, как полиэтиленовый пакет, и свинцовые тучи обрушатся на землю и море.
На душе у девушки тоже было тяжело. Тот, кого она любила, тот, кто был для нее одним из самых важных людей в жизни, сошел с ума. Несколько недель назад она узнала, что ее Сережа принимает наркотики. Наташа и раньше догадывалась, что с ним что-то не так — слишком странным стал ее парень, слишком нервным, слишком скрытным. Но она не понимала, что с ним — а может быть, не хотела понимать. Правды всегда боятся. Правда — она как пуля. Или копьё. Вонзается в сердце и разрывает его на куски.
Наташа до сих пор помнила, как ворвалась в его комнату и увидела, в каком он состоянии после приема этой ужасной отравы. Она кричала, плакала, умоляла Сережу остановиться, но на тот момент он стал словно невменяемым. Она плакала, а он смеялся. Она не хотела жить, а он кричал, как любит эту чертову жизнь. Она сидела неподвижно на стуле, а он прыгал под музыку.
С того момента он больше не был тем Сережей, которого она знала с самого детства. Наркотики изменили его, раскрошили не тело, а душу. И Наташа не знала, что ей теперь делать. Она рассказала обо всём его матери, женщине, усталой от всего, и та плакала и спрашивала у Наташи, что ей теперь делать, как будто Наташа знала, что.
«Я не знаю, как быть, — говорила ей мама Сережи, глядя в пол немигающими глазами. — Что теперь делать? А если люди узнают?»
«Надо его лечить», — отвечала Наташа, которая всё время искала информацию о том, что ей теперь делать. Сережу нужно было лечить, и срочно.
«Как? Он ведь не хочет, — пожимала плечами женщина. — А в наркологический диспансер против воли не берут!»
«Тогда нужно обратиться в платный реабилитационный центр! Я читала про них, и знакомым звонила. Там проходят длительную реабилитацию, которая называется „Двенадцать шагов“. Мне посоветовали несколько действительно хороших, где не издеваются, а действительно помогают! — воскликнула Наташа со слезами на глазах. — Они увезут Сережу силой, и он останется в центре примерно на год. С ним будут работать и врачи, и психотерапевты. Мы не сможем с ним видеться, мы — созависимые. С нами тоже будут работать…»
«А деньги нам взять откуда? — перебила ее мать Сережи нервно. — Скажи, где? У меня кроме него еще двое, мужа нет. Я тружусь на двух работах, чтобы семью прокормить».
«Я буду помогать!»
«Да ты своему брату лучше помоги! Господи, что же делать, что делать? — заплакала женщина. — Не понимаю, почему это случилось с нами. С моим сыночком».
Наташа тоже не понимала, почему. Наверное, всё началось с того, что группа Сережи так и не попала на прослушивание — они провалились на первом этапе, когда отправляли видео. Сережу это ужасно подкосило. Какое-то время он был в депрессии, хотя друзья и Наташа изо всех сил старались ему помочь, всегда были рядом и поддерживали как могли. Поняв, что он не сможет быть таким же, как его обожаемые «Лорды», Сережа замкнулся в себе. Даже
