В пределах досягаемости - Рут Стиллинг
— Что вы хотите знать, тренер?
Наклоняясь вперед, он блокирует свой планшет и переводит взгляд прямо на меня.
— Помнишь, я сказал тебе, что ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе что-нибудь понадобится?
Я киваю.
— Да.
Тренер поправляет галстук, ослабляя его вокруг воротника.
— Что ж, это время пришло, Эммет. Расскажи мне, как ты получил эти синяки и нужно ли PR-команде беспокоиться о личных проблемах, влияющих на команду.
Скотт, возможно, мечтает закопать меня, но он не злопамятный. Он решает вопросы открыто, а не через прессу. Мария, с другой стороны, совсем другая. Но замарать моё имя грязью означало бы рисковать потенциальным возмездием с моей стороны, ведь я мог бы рассказать о многочисленных интрижках, которые у неё были за время нашего брака.
— Не нужно, — уверенно подтверждаю я.
Что-то меняется в тренере. Он становится тем человеком, которого я видел на свадьбе Томми и Дженны. Могу сказать, что следующая часть этого разговора будет не для протокола.
— Это как-то связано с разводом? — спрашивает он, покусывая нижнюю губу. — Я стараюсь быть предельно осторожным, чтобы не переступить черту, Эммет, но ни для кого не было секретом, что Мария не всегда относилась к тебе… — он глубоко вздыхает, ему требуется секунда, чтобы подобрать нужные слова. — Она не всегда хорошо к тебе относилась. Ты никогда не говорил со мной напрямую, но я знаю, что пара парней были в курсе проблем, с которыми вы оба столкнулись.
Мне трудно поддерживать зрительный контакт, пока он продолжает размышлять.
— Если эти синяки и раны получены в результате домашней ссоры с участием твоей бывшей жены, то тебе следует знать, что команда поддержит тебя, если ты решишь выдвинуть обвинения. Домашнее насилие любого рода неприемлемо, независимо от того, кто причиняет...
— Мне не нужно выдвигать обвинения, — тихо вмешиваюсь я, следя за тем, чтобы не преуменьшить серьезность момента или темы, которую затронул тренер.
Эмоции, которые я никогда не ожидал испытать, захлестывают меня, и я судорожно сглатываю.
Чёрт, в последнее время жизнь превратилась в чертовы американские горки.
Он поднимает бровь, глядя на меня.
— Ты уверен?
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, сцепляя руки на столе перед собой.
Прямо как Билли.
— Послушай, я не говорю, что Мария не совершала каких-то сомнительных поступков в нашем браке, но сейчас я вышел из этой ситуации и смотрю в будущее, — эмоции снова подступают, и я физически пытаюсь их отогнать. — И вот откуда на самом деле взялись синяки, из моего будущего, а не из моего прошлого.
Тренер смотрит на меня, ожидая, что я продолжу. Я знал, что никто из моих товарищей по команде и словом не обмолвится о Билли, и именно благодаря этой преданности мы являемся одной из сильнейших команд лиги — как на льду, так и вне его.
— Дальше так продолжаться не может, — предупреждаю я. — Команде не стоит беспокоиться по этому поводу, поэтому я говорю с вами скорее как друг, чем как ваш игрок.
Тренер натянуто кивает мне.
— Синяки остались от Скотта Куинна.
Ему требуется секунда, прежде чем его глаза расширяются.
— Подожди. Парень, который приходил на игру ранее в этом сезоне? — его глаза бегают по сторонам, пока он пытается вспомнить. — Билли? Это из-за той рыженькой красотки, не так ли?
Моё лицо даёт ему все ответы.
— О боже, Эммет. Сколько ей лет?
— Двадцать один, и мы встречаемся. Синяки остались после того, как Скотт узнал об этом, благодаря Марии, которая лучшая подруга мамы Билли.
Тренер лишь поморщиться.
— Скотт пришел ко мне, когда мы на днях уходили с тренировки. Джек, Арчер и Томми были свидетелями, но никто и пальцем не тронул Скотта. Я позволил ему выплеснуть свою ярость и сохранил спокойствие.
Ещё больше эмоций застревает у меня в горле, когда я мысленно прокручиваю все сообщения от парней той ночью. Джек появился в моём пентхаусе с кремом, которым Кендра однажды намазала ему лицо после того, как бывший игрок “Blades” Тайлер Беннетт довольно сильно ушиб его челюсть.
— Это было разумно, Эммет. Выяснение отношений с гражданскими никогда не заканчивается хорошо.
— Я влюблен в неё, — признание срывается с моих губ, как будто это самая естественная фраза, которую я когда-либо произносил. — Да, я должен учитывать свою репутацию профессионального спортсмена, но более того, Скотт — отец девушки, которую я люблю, — я втягиваю голову в плечи, затем медленно поднимаю её, чтобы посмотреть на тренера. — И, вполне ожидаемо, после всего, Билли попросила меня дать ей немного побыть одной. Вот почему я сегодня я ужасно играл. Я схожу с ума из-за этой девушки и её прекрасной маленькой дочери. Честно говоря… Я схожу с ума с тех пор, как увидел её, когда она вернулась из Техаса.
Тренер понимающе улыбается мне.
— Фелисити виделась с Билли на прошлой неделе; они встретились в моём ресторане, и когда она вернулась домой, то не могла перестать говорить о потрясающей рыжеволосой девушке, которая добьётся больших успехов в юриспруденции. Она не сказала мне, что Билли покорила и твоё сердце. Женские секреты из этих женщин не выбьешь даже кнутом.
Гордость отражается на моём лице. Я чертовски счастлив, что Билли подружилась с потрясающими людьми, которая поддержит её так же, как их мужья поддерживают меня.
— Есть ли какой-нибудь шанс на примирение с отцом Билли? — осторожно спрашивает тренер.
Я пожимаю плечами.
— Мы были близкими друзьями много лет, и он помог мне пережить много дерьма — от травм до развода. Он чувствует себя преданным самым худшим из возможных способов, не в последнюю очередь потому, что я помогал его семье финансово.
— О чёрт.
— Ага.
Тренер больше ничего не может сказать или сделать, и это очевидно, когда он встаёт напротив меня.
Он протягивает мне руку, и сначала я думаю, что он просто собирается пожать её. Но когда мы сцепляем ладони, он накрывает их второй рукой сверху.
— Я говорил это практически каждому из твоих близких товарищей по команде, и я собираюсь сказать это тебе сейчас, Эммет, — он поднимает руку и указывает на дверь. — Иди за той единственной, потому что, когда ты повесишь коньки в последний раз, ты пожалеешь, что не перестал валять дурака и не сделал её своей.
Он сжимает губы, глубоко задумавшись.
— Когда Джек получил звание капитана, я видел, как тебе было трудно это принять, хотя ты никогда этого не
