Сбежавшая невеста для императора - Алла Хайдарова
Они вылетели на берег. Маленький катер, привязанный к дереву, покачивался на волнах. Кан рванул к нему, отвязал верёвку, прыгнул внутрь, протянул руку Мике.
— Прыгай!
Она прыгнула. Катер качнулся, едва не перевернувшись. Кан оттолкнулся от берега, и течение подхватило их.
С берега неслись крики. Чьи-то фигуры выбегали на берег, размахивали оружием, но не стреляли. Слишком далеко. Слишком быстро.
Мика сидела на дне катера, смотрела, как берег отдаляется, и пыталась отдышаться.
— Мы ушли? — спросила она.
— Пока да, — сказал Кан. — Но они знают, куда мы направляемся.
— Куда?
Он посмотрел на неё. В глазах — что-то тяжёлое.
— В столицу. Во дворец.
Мика помолчала. Потом спросила:
— К императору?
— Да.
Она хотела сказать, что не готова. Что она ещё не знает, что скажет ему. Что она боится.
Но она не сказала.
Потому что на самом деле она хотела одного: чтобы катер никогда не доплыл до города. Чтобы они остались здесь, на воде, вдвоём, под двумя лунами. Чтобы у неё было больше времени.
Чтобы он рассказал ей, кто он на самом деле.
— Ты что-то скрываешь, — сказала она.
Кан не отвернулся. Смотрел прямо на неё.
— Все что-то скрывают.
— Я хочу знать, кто ты.
— Ты узнаешь. Скоро.
— Почему не сейчас?
Он помедлил. Она чувствовала его внутреннюю борьбу — она отдавалась пульсацией, которую невозможно было игнорировать.
— Потому что если я скажу сейчас, ты можешь убежать, — сказал он. — А я не хочу, чтобы ты убегала. Не от меня.
Мика смотрела на него. На его лицо — уставшее, но красивое. На его глаза, которые видели слишком много. На его руки, сжимающие вёсла. Руки, которые держали её, спасали её, защищали её.
— Я уже никуда не убегаю, — сказала она. — Я устала.
— Я знаю.
Он замолчал. Они плыли дальше, в тишине, под двумя лунами.
---
Когда они причалили к берегу, Мика увидела город.
Огни. Башни. Купола, сияющие золотом в ночи. Дворец, который возвышался над всем остальным, как напоминание о том, кто здесь правит.
— Красиво, — сказала Мика. — Если не знать, что внутри.
— Внутри — клетка, — сказал Кан. — Как и везде.
Они вышли из лодки. Кан завёл её в укрытие — под навес, заросший лианами.
— Отсюда мы пойдём пешком, — сказал он. — Через восточные ворота. Там меньше охраны.
— Ты знаешь, как пройти во дворец?
— Лучше, чем кто-либо.
Мика хотела спросить, что это значит. Но не спросила.
Они пошли по тёмным улицам. Город спал. Только где-то вдалеке слышались голоса — пьяные, громкие. Или патрули.
Они шли молча. Мика чувствовала его напряжение. Он боялся. Не за себя — за неё. Это чувствовалось.
— Кан, — позвала она.
Он обернулся.
— Что?
— Если что-то пойдёт не так... я хочу, чтобы ты знал. Я не жалею, что встретила тебя.
Он замер. Смотрел на неё, и в его глазах было столько всего, что она не могла разобрать.
— Я тоже не жалею, — сказал он. — Ты изменила меня. Хотя мы знакомы всего несколько дней.
— Я изменила тебя?
— Ты показала мне, что я могу быть не тем, кем меня сделали.
Она подошла к нему ближе. Коснулась его руки.
— Кто тебя сделал?
Он не ответил. Просто взял её руку и сжал — крепко, но бережно.
— Пойдём, — сказал он. — Скоро ты всё узнаешь.
Они пошли дальше. К воротам. К дворцу. К императору, который ждал её.
Она не знала, что император — рядом с ней. Что он сжимает её руку и чувствует то же, что и она: страх, надежду и невозможность сказать правду.
Они вошли в ворота.
И дворцовая стража расступилась.
Мика замерла.
— Они... они не нападают, — сказала она.
— Я знаю, — сказал Кан.
— Они ждут тебя.
— Я знаю.
Она повернулась к нему. Смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его осанку, которая вдруг стала другой. Прямой. Властной.
— Кто ты? — спросила она.
Кан посмотрел на неё. Долго. Так долго, что ей показалось, будто время остановилось.
— Я тот, кого ты ищешь, — сказал он.
Она не поняла.
А потом он сделал шаг вперёд к страже. И те опустились на колени.
— Повелитель, — сказал один из них. — Мы ждали вас.
Мика смотрела. И внутри неё всё рухнуло.
Он — император.
Он врал ей всё это время.
Он — тот, от кого она бежала.
И она полюбила его.
Глава 7. Золотая клетка
Глава 7. Золотая клетка
Покои оказались роскошными.
Мика стояла посреди комнаты и смотрела на золото, шёлк, хрусталь. Всё это было слишком красивым. Слишком дорогим. Слишком похожим на клетку, которую приукрасили, чтобы жертва не сразу поняла, что она в ловушке.
Служанки суетились вокруг — молчаливые, с опущенными глазами. Они раздели Мику, надели на неё что-то лёгкое, почти невесомое, расчесали волосы, вплели в них нити с мелкими кристаллами. Мика не сопротивлялась. Она просто стояла и смотрела в одну точку.
Внутри неё было пусто. Как будто всё, что она чувствовала последние дни, выжгли дотла.
Он врал ей.
С первой минуты. С первого слова.
«Я охотник», — сказал он тогда, в джунглях. Смотрел на неё серебряными глазами, позволял перевязывать свои раны, держал за руку у костра, целовал в древнем храме.
И всё это время он знал. Знал, кто она. Знал, что она — его невеста. Знал, что она бежит от него.
А она, дура, поверила.
Поверила в сказку про охотника. Про человека, который тоже был в клетке. Про того, кто смотрел на неё так, будто она была единственной на всей планете.
— Закончили, — тихо сказала одна из служанок. — Госпожа, вы готовы.
Мика подняла глаза на зеркало.
Оттуда на неё смотрела чужая девушка. В белом платье, расшитом золотом. С кристаллами в волосах, переливающимися при свете. Лицо — бледное, глаза — пустые.
«Невеста императора», — подумала Мика.
Трофей.
Она не сказала этого вслух. Просто кивнула.
Служанки вышли. Мика осталась одна.
Она подошла к окну. За стеклом — город. Огни, башни, купола. Две луны в небе. Те же
