Кровь зимы - Екатерина Насута
— Золото она любила… и змеи… были. Золотые. Я… видела сон…
— Хорошее дело.
— Змея лежала на груди моего дяди. А она смотрела. Анастасия. И ещё он кое-что забыл о прошлом.
— Змея… и забвение, и золото… тю, — Звонка подскочила. — Полозово семя, стало быть.
— Что?
— Там, — Звонка указала на пол. — В смысле, глубоко-глубоко под землей, туда, куда не добраться ни льду, ни снегу, ни даже ветрам, живёт Великий Полоз. Змей огромный, который свернулся, говорят, вокруг самого сердца земли. Сердце горячее, а змеи тепло любят. Вот и он греется жаром, чтобы кровь золотая по жилам быстрее бежала. Он не бог, но где-то рядом. А есть те, кто его и за бога почитают. Приносят дары, кланяются…
Кая на пол поглядела.
Если Великий Полоз и прятался, то явно где-то поглубже. Пол был грязноват, пыльноват и никакого тебе золота.
— А порой и девок отводят Полозу в невесты.
— Это… это как?
Что происходит между мужчиной и женщиной, Кая узнала рано. Далеко не все шлюхи работали в доме, порой, если погода хорошая, и на улицах промышляли. Ну и в старый дом случалось заказы носить, во всяком случае до тех пор, пока мамка не пришла к Крысу Каю торговать.
Много обещала.
А Крыс обложил её по-всякому и пригрозил, что, если к Кае сунется, то пусть себе ищет другого чистильщика. И на всякий случай Кае строго-настрого запретил подходить… но не о том речь. О другом. Если змей такой огромный, что вокруг сердца земли обернулся, то что ему с человеческими девками делать?
Только если жрать.
А жрать — это не невесты…
— Спроси чего полегче, — Звонка и сама задумалась. — Наверное, как у богов. Они ж любое обличье принять могут. Вот и тут, принимает, выходит и уводит девку к себе, в чертоги подземные… она там и живёт женой, одной из многих. Да…
— А ест что? И как жар?
— Княгиня, ну вот ты тут совсем не те вопросы задаёшь! Жуй лучше. Я тебе так, коротенько… если ж хочешь вникнуть, то у Белогора спроси. Он у нас специалист по философским аспектам общей мифологии и мифопоэтике как способе отражения глобального смысла в субъективных взглядах.
Кая едва не подавилась.
Это… вообще чего такое?
— В общем, главное что? Главное, что от этой связи родятся дети. И поскольку кровь Полозова сильнее человеческой, то и детишки больше змеи, чем люди. Или наполовину. Или ещё как. Они под землёю живут, в каменных чертогах. Вроде как даже город целый построили. А правит ими Змеиный царь, самый сильный из змеелюдов. У него уже свои жены. В общем, почти как у людей. Наверное. Однако бывает, что человеческая кровь в змеелюдах просыпается. Ну или, если уж по правде, то те люди, что Полоза чтят, и с его детьми дела ведут. Оно ж как, с Дикими вон запрещено, а всё одно торгуют.
Звонка отхватывала приличного размера куски, которые глотала, не жуя. И время от времени делилась с собакой. Сама же забралась на стол, села, ногами мотая.
Кая же жевала медленно. Во рту было сухо, а просить ещё и воды как-то неудобно.
— А со змеелюдами — нет. Как запрещать, если для всех их не существует?
— А не для всех?
— Ну… там уже не у меня спрашивать надо. Тут скорее дело в том, что чего-то делили-делили, но недоделили… вот. Ну и нелюди всё-таки… и вот вроде и есть они, а вроде и нету…
— И Макошь…
— Макошь тоже от богов всех наособицу держится… слушай, я так вовек не дорасскажу! В общем, есть те, кто дела ведёт. Издревле. И неплохо на том наживается. Золото копит…
— Волковым золото было нужно.
— Кому оно не нужно, — хохотнула Звонка. — Я не Волков, но тоже не отказалась бы.
Кая подумала и пришла к выводу, что она права.
— Блин, плохо, что молока нет… молока бы тебе с мёдом, и самое оно было б.
— Я и так… нормально.
— Ага, на ногах стоишь, за печку держишься. Держись, держись… в общем, случается, что то ли дети не такие родятся, то ли договор какой тайный имеется, то ли ещё что… но вот… это, заметь, я тебе не проверенные факты излагаю, а, можно сказать, слухи. И пересказывать их не стоит, а то засмеют.
— Не буду…
— Так вот… время от времени у дверей дома, заметь, всегда старого дома, с корнями, которые далеко вглубь веков уходят, а ещё Макошью благословленного, появляется колыбелька из черного дерева, золотым покрывалом накрытая. А в той колыбельке — младенчик. И тогда его берут, в дом уносят. Взамен же приносят другого, тоже в колыбельке резной.
— Зачем?
— Вот честно, понятия не имею. Может, залогом… ну, вроде как, люди этого растят, а твари — того… ну или ещё как! Но если верить тому, что я читала или слышала, — Звонка потянулась и отмахнула себе ещё кусок хлеба. — Хочешь?
