был уже лучше страха перед ложью.
Малгрея увели.
Когда двери за ним закрылись, зал не взорвался разговорами. Все молчали. Будто каждый понимал: настоящий суд только начался, и касается он не одного архонта.
Райгар повернулся к Мирене.
— Леди Соррель.
Она выпрямилась.
— Дом Соррель участвовал в мятеже частично. Его воины были по обе стороны. Я готова дать свидетельства.
— Дадите. Но не как пленница.
Мирена внимательно посмотрела на него.
— Как кто?
— Как глава дома Соррель, если ваш дом примет вас после того, как вы открыто назовёте имена предателей.
В зале прошёл шёпот.
Мирена побледнела.
— Вы предлагаете мне власть?
— Я предлагаю ответственность. Власть к ней, к сожалению, прилагается.
Кайрен тихо сказал:
— Ужасная реклама должности.
Мирена посмотрела на Элиану.
— Вы согласны?
Вопрос был неожиданным.
Элиана ответила не сразу.
Мирена предала. Боялась. Молчала. Потом помогла. Спасала. Выбирала жить не как дверь чужого проклятия.
— Я не должна давать вам разрешение на собственное искупление, — сказала Элиана.
— Но если вы спрашиваете, доверяю ли я вам полностью, ответ — нет.
Мирена кивнула.
— Справедливо.
— Если спрашиваете, думаю ли я, что вы способны сделать дом Соррель лучше, чем он был ночью, — да.
В глазах Мирены что-то дрогнуло.
— Тогда я постараюсь.
Все вокруг едва заметно напряглись.
Элиана подняла палец.
— Это слово запрещено.
Мирена впервые улыбнулась почти открыто.
— Тогда сделаю.
— Лучше.
Кайрен прошептал:
— Она тоже учится. Ужас. Мы все развиваемся. Что дальше? Ольвен начнёт хвалить чужие идеи?
Ольвен, не поднимая глаз от свитка, сказал:
— Иногда даже твои бывают не полностью бесполезны.
Кайрен застыл.
— Я требую свидетелей.
— Весь совет слышал, — сказала Айрис у двери.
— Вы тоже здесь?
— С кувшином.
— Надеюсь, теперь на нашей стороне.
— Зависит от вашего поведения.
Кайрен улыбнулся ей так, что она покраснела и сердито отвернулась.
Элиана заметила.
И решила ничего не говорить.
Пока.
Вечером Альтарон зажёг огни.
Не магические чаши — обычные фонари.
Их ставили на подоконники, у дверей, на ступенях, возле разрушенных домов. Люди нижнего города первыми начали это, а потом верхние кварталы повторили. К ночи весь город мерцал маленькими человеческими огнями, тёплыми и неровными, совсем не похожими на великое драконье пламя.
Элиана вышла на балкон своих покоев.
Теперь гобелен с красным драконом над кроватью сняли окончательно. На его месте Айрис повесила пустую ткань цвета тёплого льна и сказала, что пусть княгиня сама решит, какой знак там будет.
Элиана знала, что когда-нибудь попросит вышить ветвь над рассветом.
Но не сегодня.
Сегодня ей хотелось смотреть на живые огни.
Райгар пришёл без стука — но остановился у открытой двери.
— Можно?
Она обернулась.
— Вы уже вошли почти полностью.
— Учусь поздно. Иногда спотыкаюсь.
— Входите.
Он вошёл.
В обычной тёмной одежде, без мантии, без оружия, только с перевязью на плече. В лице всё ещё была боль, но взгляд стал спокойнее. Чёрные трещины исчезли, оставив тонкие следы у ключицы. Шрамы, а не цепи.
Он подошёл не слишком близко.
— Теренс выживет.
— Айрис сказала?
— Айрис сказала: «Ваш родственник слишком упрям, чтобы умереть, но если вы его сейчас потревожите, я переселю вас в соседнюю койку». Я счёл это положительным прогнозом.
Элиана улыбнулась.
— Она всё смелее.
— Я начинаю бояться, что скоро она будет править лекарским крылом.
— Уже правит.
— Тогда город в надёжных руках.
Они стояли рядом, глядя на фонари.
