— Впечатляющий список, — сказал Кайрен.
— Я бы добавил дурной вкус в союзниках.
Малгрей улыбнулся.
— Я не убивал старого князя.
Нож памяти зазвенел слабо.
Не ложь.
Зал зашептался.
Райгар напрягся.
Малгрей посмотрел на него с удовольствием.
— Видите? Правда не всегда удобна даже победителям.
Элиана сказала:
— Но вы привели убийц к нему.
Нож молчал.
Правда.
Малгрей перевёл взгляд на неё.
— Я открыл дверь тем, кто уже хотел войти.
— А Лиара?
— Ваша мать сама пришла в храм.
Нож молчал.
Элиана сжала руки на коленях.
— И вы использовали её силу.
— Да.
Нож молчал.
В зале кто-то ахнул от его спокойствия.
— Почему? — спросила Элиана.
Малгрей медленно повернулся к ней всем телом.
— Потому что этот мир построен на лжи о равновесии. Драконы говорят о долге, когда хотят власти. Люди говорят о верности, когда боятся быть сожжёнными. Женщин вроде вас называют хранительницами, чтобы красивее звучало слово «ключ». Я решил хотя бы быть честным в желании открыть дверь.
— Вы честно хотели стать владыкой?
— Я хотел, чтобы мир перестал притворяться.
Райгар сказал:
— Нет. Ты хотел быть тем, кто держит кнут, и назвать это правдой.
Нож молчал.
Малгрей усмехнулся.
— Вы многому научились у жены.
— Да, — ответил Райгар.
Одно слово.
Без стыда.
Малгрей посмотрел на Элиану.
— Вы думаете, победили меня, потому что оставили живым? Ошибка. Мёртвые становятся легендами. Живые — вопросами. Я стану вашим.
— Нет, — сказала Элиана.
— Вы станете примером.
Он прищурился.
— Казнь?
— Вы слишком хотите красивого конца.
Кайрен оживился.
— Я внимательно слушаю.
Элиана посмотрела на Ольвена.
Старый магистр кивнул и развернул серый свиток.
— Есть древнее наказание для тех, кто исказил клятвы четырёх долей. Редко применялось. Почти забыто.
— Обнадёживает, — пробормотал Кайрен.
Ольвен продолжил:
— Отнятие права на тайну.
В зале стало тихо.
Малгрей впервые потерял улыбку.
— Нет.
Элиана смотрела на него.
— Да.
Ольвен произнёс:
— Все украденные им воспоминания, все поддельные клятвы, все имена сообщников, все спрятанные пути, все использованные страхи будут извлечены и записаны в открытом архиве. Он сохранит жизнь, но больше никогда не сможет владеть тайной. Всё, чем он правил, станет доступно тем, кого он обманул.
Малгрей побледнел.
— Вы не посмеете.
Элиана встала.
— Вы убили мою мать не клинком, а тем, что украли её право оставить правду дочери. Вы разрушили жизнь Райгара тайной. Использовали Мирену через молчание. Теренса — через страх. Совет — через полуправду. Орден — через ложные обещания. Вы питались скрытым.
Она подошла ближе.
— Поэтому наказание справедливо. Вы будете жить в мире, где ваша сила стала чужим знанием.
Нож памяти зазвенел.
Не ложь.
Малгрей рванулся, но цепи удержали.
— Моргрейн вернётся! Золотая ветвь не останется в стороне! Серебряные предадут вас при первом удобном снегопаде! Вы думаете, круг спасёт мир?
— Нет, — сказала Элиана.
— Но он даст миру место, где можно говорить правду до того, как начнут гореть города.
Райгар поднялся рядом с ней.
— Приговор принят.
Герцогиня Верта медленно встала.
На мгновение Элиана подумала, что та будет возражать. Но герцогиня склонила голову.
— Дом Верта признаёт приговор.
Один за другим остальные дома повторили.
Некоторые искренне.
Некоторые из страха.
Но страх перед правдой
