style=";;">— Вы ударите меня.
— Не обязательно. Айрис одолжит кувшин.
Он рассмеялся.
По-настоящему.
Тихо, хрипло после ран, но так живо, что Элиана вдруг поняла: Мирена была права. Эта улыбка меняла его лицо. Только теперь она не принадлежала прошлому.
Она была здесь.
С ней.
Райгар протянул руку, но остановился, спрашивая без слов.
Элиана сама шагнула ближе.
Он коснулся её лица, провёл большим пальцем по скуле и склонился. Поцелуй был другим, чем первый.
Первый был вопросом.
Этот — не ответом ещё, но согласием продолжать разговор без слов.
В нём не было спешки. Не было победы. Не было попытки стереть боль. Только осторожное тепло, которое не требовало забыть, чтобы согреть.
Элиана положила ладонь ему на грудь, туда, где под одеждой оставались шрамы от чёрного дыхания Моргрейна.
Серый свет её кольца едва заметно вспыхнул.
Красное пламя под его кожей ответило ровно.
Не подчинилось.
Ответило.
Когда они отстранились, город внизу всё ещё мерцал фонарями.
— Любимая, — сказал Райгар тихо.
Слово больше не звучало как прощание.
Элиана почувствовала, как внутри откликается страх, но уже не закрывает дверь.
— Ещё рано говорить это слишком часто.
— Сколько можно?
— Один раз в день.
— Жестоко.
— Вы должны учиться сдержанности.
— Я дракон.
— Вот и начнём с трудного.
Он улыбнулся.
— Как прикажете, княгиня.
Она прищурилась.
— Это было слишком послушно.
— Временное явление.
— Надеюсь.
Он коснулся губами её виска.
И на этот раз она позволила себе просто стоять рядом.
Без защиты.
Без покорности.
Без страха, что тепло обязательно станет цепью.
Утром в Альтароне открыли ворота.
Люди из нижнего города пришли на площадь не по приказу. Приносили хлеб, ткань, воду, цветы, старые фонари, имена погибших. Воины Ардент помогали разбирать завалы рядом с простыми ремесленниками. Драконы в человеческом облике впервые за многие годы стояли в очереди за перевязками рядом с людьми, не требуя отдельного входа.
Айрис командовала лекарской палаткой так уверенно, что к полудню даже капитан стражи спрашивал у неё разрешения переставить носилки. Кайрен ходил за ней с видом человека, который якобы помогает, но на самом деле наслаждается каждой её командой.
— Вы опять несёте не те бинты, — сказала она ему.
— Я принёс белые.
— Я просила узкие.
— Я думал, белые бинты лучше, чем философские.
— Лорд Кайрен.
— Уже иду за узкими.
Мирена стояла у шатра дома Соррель и записывала имена тех, кто участвовал в мятеже. Никто не мог сказать, что ей было легко. Каждый третий взгляд в её сторону был обвинением. Каждый четвёртый — надеждой. Она принимала оба.
Теренса вынесли к окну лекарского крыла. Он сидел под одеялом, бледный, но живой, и долго смотрел на площадь. Когда Элиана подняла глаза, он чуть склонил голову.
Она ответила тем же.
Пока этого было достаточно.
Ольвен уже начал новый свиток.
Название он никому не показывал, но Кайрен подсмотрел и торжественно объявил:
— «О ложном Престоле и неприлично упрямой княгине». Отличное начало.
— Там написано не так, — возмутился Ольвен.
— А зря. Мой вариант лучше продаётся.
Элиана рассмеялась.
Райгар, стоявший рядом, посмотрел на неё так, будто звук её смеха всё ещё был для него чудом.
— Не привыкайте, — сказала она.
— Поздно.
На площади перед ними поставили новый знак.
Не герб Ардент. Не герб Вейр. Не знак Пепельной Зари отдельно.
Круг.
В нём были четыре места, пока пустые. Одно уже горело красным. Рядом с ним мягко светилась серая ветвь.
Серебряное место оставалось холодным.
Золотое — тёмным.
Чёрное — за пределом круга, как напоминание о Моргрейне.
Это не был конец всех войн.
Но это был конец старой лжи.
