Сбежавшая невеста для императора - Алла Хайдарова
— Что нас ждет на планете Кха’Тари? — спросила она, и голос прозвучал чужим, будто принадлежал кому-то другому. — Что мы будем там делать?
— Жить, — улыбнулся Вернер. И в этой улыбке Мика увидела всё, что он хотел скрыть. — Выходить замуж. Рожать детей. Повышать статус человечества в глазах инопланетной цивилизации.
— Мы будем наложницами, — сказала Мика прямо. — Игрушками. Трофеями.
— Слова, — Вернер пожал плечами. — Всё - всего лишь слова. Но обещаю вам, доктор Микаела: Вы не будете игрушкой. Вы слишком ценны. Ваш дар понимать животных - возможно Ваша судьба на той планете сложится по другому.
Она закрыла глаза. В темноте перед ней всплыло лицо сестры - бледное, осунувшееся, с огромными глазами, в которых горела надежда на жизнь. Такая хрупкая, что, если на неё дунуть, она разлетится, как одуванчик.
«Ты моя старшая сестра, Мика. Ты спасешь меня» - послышалось в ее голове.
— Я согласна, — сказала Мика, и каждое слово давило на горло.
Когда он ушёл, Мика осталась стоять у клетки. Существо за стеклом дышало ровно и спокойно - транквилизатор действовал мягко. Она оглянулась на другие клетки. Существа с далёких миров. Кто-то спал, кто-то ходил из угла в угол. Мика чувствовала себя одной из них. Они тоже не хотели покидать свои дома. Они тоже не просили, чтобы их куда–то отправляли.
Но никто их не спрашивал. Никогда
На следующее утро Мика сидела в транспортном модуле, глядя, как Земля исчезает за иллюминатором. Голубая, хрупкая, ободранная, как старый мяч, который пережил слишком много игр. Она не плакала. Она просто запоминала.
Запоминала на случай, если никогда не вернётся.
А в кармане её комбинезона лежал маленький скальпель. Туповатый, но достаточно острый, чтобы напомнить любому, кто посмеет её коснуться, что трогать без спроса нельзя.
Империя Кха’Тари ждала свою невесту.
Жаль, что невеста уже планировала сбежать.
Глава 2. Пункт назначения — неизвестность.
Глава 2. Пункт назначения — неизвестность.
Прощание с сестрой длилось ровно семь минут.
Мика знала, потому что смотрела на часы. Каждую секунду, как будто если засечь время, оно замедлится.
Не замедлилось.
— Ты вернёшься? — спросила Лина. Она лежала на больничной койке, бледная, худая. Глаза, огромные, серые, смотрели на старшую сестру с надеждой.
— Конечно, вернусь, — Мика улыбнулась. Улыбка вышла кривой. — Я привезла тебе лекарство. Ты теперь поправишься. А я просто... в командировку. На год. Может, два.
— Ты врёшь, — сказала Лина.
Мика моргнула.
— Я знаю, когда ты врёшь. У тебя дёргается левая бровь. Прямо сейчас она дёргается.
Мика прикрыла глаза. Выдохнула. Она действительно врала. Но не про лекарство, про него она сказала правду. Вернер сдержал слово: ампулы с золотистой жидкостью уже стояли в холодильнике медсестры. Лина поправится. Это единственное, что имело значение.
Всё остальное - ложь. Потому что правду сказать было нельзя.
«Меня продали инопланетянам, сестрёнка. Я буду наложницей в гареме, если не сдохну по дороге».
— Ты всегда убегаешь, — сказала Лина. — Сначала от мамы. Потом от папы. Теперь... от меня? Ты когда-нибудь перестанешь?
Она не знала деталей.
Мика разозлилась, хотела ответить что-то острое. Но слова застряли в горле.
— Перестану, — сказала она.
Они обнялись. Лина пахла больницей –стерильным хлорным запахом, который Мика ненавидела больше всего на свете. Она держала сестру так, будто в последний раз.
— Привези мне что-нибудь с той планеты, — прошептала Лина в плечо. — Камешек. Или цветок.
— Привезу, — сказала Мика. — Хоть дракона привезу, если они там водятся.
— Только без когтей.
Она засмеялась. Смех вышел хриплым, как у курильщика, хотя Мика никогда не курила. Просто иногда жизнь забивает горло так, что трудно дышать.
Мика вышла из палаты. Не обернулась.
Если бы обернулась, она бы не ушла.
* * *
Корабль назывался «Надежда».
Ирония, да. Космическая посудина, набитая сотней девушек, и назвали её «Надеждой». Будто кто-то специально решил пошутить.
Мика сидела в своей каюте, смотрела на Землю в иллюминаторе и пыталась запомнить каждую деталь. Голубая, хрупкая, ободранная, как старый мяч, который пережил слишком много матчей. Она знала, что больше никогда не увидит её такой. Даже если вернётся, всё будет иначе.
Рядом с ней в каюте жили ещё две девушки. Одну звали Рина - маленькая, круглолицая, с наивными глазами. Вторая Элла — худая, коротко стриженная, с жёстким взглядом.
— Ты видела, какие там дворцы на картинках? — щебетала Рина, разглядывая голограмму на планшете. — Мрамор! Золото! Сады! Говорят, женщины там вообще не работают. Только развлекаются.
— Кто не работает? — переспросила Мика.
— Женщины.
— А кто работает?
Рина задумалась. Серьёзно. Как первокурсник над вопросом, который не выучил.
— Наверное, мужчины, — сказала она наконец.
Мика посмотрела на неё и поняла, что спорить бесполезно. Рина была из тех, кто верит в сказки.
— Ты вообще знаешь, куда мы летим? — вмешалась Элла. Голос как наждачная бумага. — Кха'Тари - Планета воинов. Там правят кланы, и у них один закон - сила. Женщина там не человек. Она собственность. Трофей. Её можно продать, обменять или убить, если она провинилась.
— Откуда ты знаешь? — спросила Рина. Голос ее дрожал.
— Я читала. До того, как нас затолкали на этот корабль, я нашла старые отчёты. Земля знает, что там происходит. Три года назад они уже отправляли группу «добровольцев». Из двадцати девушек выжили трое. Остальные... — Элла замолчала. — Остальные не выжили.
— Но нам сказали, что это культурный обмен! — Рина побледнела. — Нас будут уважать! Мы – достояние, невесты!
— Невесты, которых никто не спрашивал, — сказала Мика. — Невесты, которых продали за технологии. За чистый воздух. За воду. Мы — цена. И если ты думаешь, что нас встретят с цветами... ты ошибаешься.
Рина заплакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам и она не вытирала их. Просто сидела и смотрела в одну точку.
Мика не утешала её. Иногда правда нужна, даже если она режет по живому.
— Но у нас есть руки, — сказала Мика. — И головы. Мы не обязаны быть товаром.
— Что мы можем сделать? — спросила Рина, шмыгая носом. — Нас всего сотня против целой планеты.
— Не знаю, но если у нас есть время бояться, значит, есть время планировать.
