Развод не по плану - Майя Нур

Хотя бы это. Игорь потёр переносицу.

— При чём тут любовь?

Мне показалось, что меня ударили. Физически. Со всей силы. Потому что в его голосе звучало искреннее недоумение. Он действительно не понимал.

— При чём тут любовь?.. — повторила я.

— Мы взрослые люди, Ева.

— Мы женаты.

— Формально да.

Формально. Слово прозвучало как выстрел. Я вспомнила нашу свадьбу. Вспомнила, как мы выбирали кольца. Как копили на первое путешествие. Как строили планы. Как говорили о детях. И всё это вдруг превратилось в одно короткое слово. Формально. Девушка на диване поднялась.

— Игорь, я, наверное...

— Сиди, — отрезал он.

И она послушно села обратно. Села. В моей квартире. Пока меня выставляли за дверь. Наверное, именно это и добило меня окончательно.

Я развернулась и пошла в спальню. Не помню как, ноги двигались сами. Я открыла шкаф, достала дорожную сумку, начала бросать туда вещи. Футболки, свитеры, джинсы, бельё. Что-то падало на пол, что-то не помещалось. Я хватала всё подряд, почти ничего не видя из-за слёз. Через несколько минут в дверях появился Игорь. Он прислонился плечом к косяку и наблюдал. Просто наблюдал. Как чужой человек.

— Только не вздумай трогать мои счета.

Я медленно подняла голову.

— Что?

— Карты останутся здесь.

Несколько секунд я молчала. Потом рассмеялась. Снова. Тем же страшным смехом.

— Ты думаешь, я собираюсь тебя обокрасть?

— Я думаю о своей безопасности.

— О своей безопасности...

Я села на край кровати. В руках почему-то оказался старый шарф. Его шарф. Я купила его много лет назад. Когда денег почти не было. Когда мы ещё жили в съёмной квартире. Когда были счастливы.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила я.

— Нет.

— Я ведь любила тебя.

Игорь ничего не ответил. Вообще ничего. Я смотрела на него ещё несколько секунд, словно ждала, что он наконец скажет хоть что-нибудь человеческое. Что ошибся. Что жалеет. Что ему больно. Что угодно. Но он молчал. Тогда я застегнула сумку, поднялась на ноги и пошла к выходу. Через несколько минут дверь квартиры закрылась за моей спиной.

И только оказавшись в пустом коридоре двадцать второго этажа, с одной сумкой в руках и телефоном в кармане, я вдруг поняла одну простую вещь.

Мне некуда идти.

Через десять минут после того, как Игорь Ланской выставил меня из квартиры, я всё ещё сидела на лавочке возле нашего дома и смотрела на окна двадцать второго этажа.

Наверное, со стороны я выглядела странно. Женщина с дорожной сумкой, растрёпанными волосами и размазанной тушью сидит посреди двора элитного жилого комплекса и таращится вверх так, словно ждёт второго пришествия. Мимо проходили люди. Кто-то гулял с собакой. Молодая мама везла коляску. У входа курили два охранника. Мир продолжал жить своей жизнью, а я никак не могла избавиться от ощущения, что произошло какое-то чудовищное недоразумение и сейчас всё вернётся на свои места.

Сейчас Игорь поймёт, что натворил. Сейчас он выйдет. Позвонит. Напишет. Скажет, что погорячился. Что они с этой девицей расстались ещё неделю назад. Что всё было ошибкой. Что угодно.

Я достала телефон и снова посмотрела на экран. Никаких сообщений.

Смешно. Всего пару часов назад я выбирала торт к ужину и думала, что надо бы уговорить Игоря хотя бы на неделю улететь куда-нибудь вдвоём. Последний отпуск у нас был почти два года назад. Он постоянно работал, постоянно был занят, постоянно кому-то что-то доказывал. Я злилась, обижалась, но всё равно продолжала верить, что это временно. Что вот закончится очередной проект, очередная сделка, очередной квартальный отчёт, и всё наладится.

Оказалось, проблема была не в работе. Проблема сидела на нашем диване в его футболке. От этой мысли снова захотелось плакать.

Я глубоко вдохнула и открыла список контактов. В голове царил такой хаос, что сначала я даже не понимала, кому собираюсь звонить. Родителей у меня не было. Братьев и сестёр тоже. Настоящими друзьями за годы брака мы как-то не обзавелись. Был круг общения Игоря. Партнёры. Жёны партнёров. Коллеги. Люди, с которыми мы встречались на днях рождениях, корпоративных вечеринках и благотворительных ужинах. Только сейчас я вдруг поняла, что ни одного по-настоящему близкого человека среди них нет.

Первой я позвонила Алёне Савельевой.

Мы были знакомы лет семь. Вместе ходили на выставки, обсуждали книги, жаловались друг другу на мужей и диеты. Во всяком случае, мне казалось, что именно этим занимаются подруги.

Алёна ответила почти сразу.

— Ева? Привет.

— Привет.

Собственный голос показался мне хриплым.

— Ты занята?

— Да нет, а что случилось?

Я несколько секунд молчала, не зная, с чего начать.

— Мы с Игорем поссорились.

— Сильно?

— Он мне изменил.

На том конце возникла пауза. Не шок. Не возмущение. Не сочувствие. Просто пауза.

— Алён?

— Господи...

— Он выгнал меня из дома.

Теперь пауза стала ещё длиннее.

— Подожди, что значит выгнал?

— Буквально выгнал.

Я нервно рассмеялась и тут же почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы.

— Я сейчас сижу во дворе с сумкой и не знаю, куда идти.

Алёна шумно выдохнула.

— Слушай... Это ужасно, конечно.

Конечно. Ужасно. Я ждала продолжения. Например: приезжай. Или: я сейчас за тобой приеду. Или хотя бы: ты как? Но продолжение оказалось другим.

— Просто у нас сейчас ремонт. И мама мужа приехала на две недели. И дети дома.

Я закрыла глаза.

— Понятно.

— Ты не обижайся.

— Конечно.

— Может, гостиницу снимешь?

Гостиницу. Я едва не рассмеялась снова.

За двенадцать лет брака у меня никогда не было собственных денег. Всё оплачивал Игорь. Карты были привязаны к его счетам. И сегодня он забрал их все.

— Да. Наверное.

— Всё наладится, Ева.

— Наверное.

Мы попрощались. Я посмотрела на экран. Потом набрала ещё один номер. Потом ещё. И ещё.

Каждый разговор был похож на предыдущий. Люди сочувствовали. Удивлялись. Ахали. Кто-то даже ругал Игоря. Но стоило разговору приблизиться к вопросу о том, могу ли я переночевать у них хотя бы одну ночь, как немедленно находились причины отказать. Маленькие дети. Родственники в гостях. Ремонт. Командировка мужа. Недостаточно места. Неудобно.

К девяти вечера список контактов закончился. Я сидела на той же лавочке. Только стало холоднее.

Над двором зажглись фонари. В окнах домов горел свет. Люди возвращались домой с работы, несли пакеты из магазинов, выгуливали собак, спорили по телефону. У всех было место,