Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар
Я направляюсь в комнату, где Васко выдаёт снаряжение. Оттуда как раз выходит доктор Финчер, задумчиво потирая пустое запястье.
Здесь густо пахнет резиной и порохом. Повсюду громоздятся ящики и, конечно же, оружие — его тут много. В углу ждут своей очереди рюкзаки, готовые к погрузке.
— Привет, — глухой голос Васко выдёргивает меня из оцепенения. — Давай руку.
Он внимательно смотрит на меня изумрудными глазами, держа в пальцах тяжёлое кольцеобразное устройство. Я инстинктивно касаюсь металла на своём запястье.
— Спокойно, это всего лишь деактиватор, — хмыкает Васко, заметив мой жест.
Я молча протягиваю ему руку.
— Ампутация в комплект не входит, — бормочет он себе под нос. — По крайней мере, сегодня.
Юмор выходит так себе. Васко защёлкивает кольцо прибора прямо поверх браслета. Устройство отвечает низким гулом, по металлу пробегает мелкая дробь вибрации. Из-под корпуса выбиваются три алых луча и начинают часто мигать.
Секунда… две… Свет гаснет.
Скрытый замок сдаётся с тихим металлическим щелчком. Обруч размыкается и соскальзывает прямо в широкую ладонь Васко. Он тут же отправляет отключённый гаджет в свинцовый кейс и захлопывает крышку.
На коже остаётся лишь бледный след и непривычная, тошнотворная лёгкость. Без привычного веса становится отчего-то жутко. Идентификации больше нет. Для Гимлеона Астрид Вендель прекратила своё существование.
— Добро пожаловать в число призраков, — сухо констатирует Васко, подхватывая бронежилет. — А теперь броня — твоя новая лучшая подруга и единственное, что отделяет тебя от гроба. Жилет-хамелеон: мимикрирует под любую дрянь снаружи, чтобы тебя не подстрелили в первую же минуту. Лёгкий, прочный — двигаться будешь свободно. Надевай.
Он ловко помогает мне подогнать защиту.
— Убедись, что плотно прилегает к телу, — застёгивает он боковую пряжку. — Никаких зазоров. Проверь, как сидит: подними руки, повернись. Мешать не должен.
Я поднимаю руки и подтягиваю корпус — жилет мягко подстраивается под движения. Поворачиваюсь влево, затем вправо. Васко отступает на шаг, оценивая результат.
— Хорошо. А теперь оружие, — он кивает на стол, заваленный пистолетами и винтовками. — Выбери что-нибудь по вкусу. Для новичка идеальны «вальтéр» или «беретта». Лёгкие, удобные и...
— Без разницы. Давай любой, — перебиваю, не желая тратить время.
Васко хмурится, словно я нарушила неписаный закон, но не спорит.
— Ладно, держи «вальтер», — он берёт со стола пистолет и хмыкает: — Тоже не терпится покинуть удушающие стены города?
— Типа того…
Я закрепляю кобуру на бедре и загоняю в неё пистолет. Разворачиваюсь, делаю шаг — и нос к носу сталкиваюсь с Томом.
Его кофейные глаза быстро сканируют меня, оценивая готовность, после чего он переводит взгляд на Васко:
— Отправляемся.
Я обхожу массивную закованную в броню фигуру и выхожу из комнаты. Иду к машинам. Возле двух уже суетятся ребята, занимая места. Мой взгляд выхватывает совершенно свободную машину. Идеально. Ищу глазами отца, но в этой предстартовой суматохе его нигде не видно. Решительно направляюсь к заветному транспорту. Устраиваюсь на заднем сиденье и закрываю дверцу — хаотичные мысли требуют тишины. Прижимаю пальцы к вискам и откидываюсь на спинку. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, впуская в себя спёртый запах салона. Кончиками пальцев массирую висок, пытаясь унять эмоции. Правая нога слегка подрагивает. Растираю её, пытаясь утихомирить нервы. Скольжу рукой с колена на прохладную поверхность сиденья. Завороженная ощущением, приоткрываю глаза и рассматриваю потрескавшуюся обивку. Она испещрена сетью мелких морщин. Провожу рукой, чувствуя шершавость и крошечные бугорки, из которых кое-где торчат нитки.
Передняя дверца машины распахивается, и в салон просовывается блондинистая копна волос Снора. Он моментально обводит заднее сиденье взглядом, и его искрящиеся голубые глаза останавливаются на мне. Ухмыльнувшись, он произносит с игривой ноткой:
— Готова нырнуть в омут приключений? — Не дожидаясь ответа, он громко кому-то кричит уже снаружи: — Она здесь!
Дверца с моей стороны открывается, и я вижу папу. На его лице читается облегчение. Он улыбается мне своей самой теплой любящей улыбкой, и от неё растворяются мои последние сомнения и страхи.
Я отодвигаюсь, позволяя отцу устроиться в машине. В этот момент наши руки встречаются, и родное прикосновение наполняет меня уверенностью. Слева от меня скользит в салон Рокси. В её оливковых глазах при взгляде на наши сплетённые пальцы мелькает понимание. Снор занимает место на переднем сиденье, а за руль садится вроде как Финн. Я бросаю взгляд сквозь стекло. Все расселись. В воздухе витает ожидание.
Словно по команде, четыре машины одновременно заводятся с глухим рокотом моторов. Железная стена цеха, подсвеченная фарами, медленно отползает в сторону, открывая дорогу в густую тьму.
Мы с отцом обмениваемся удивлёнными взглядами.
Первая машина плавно трогается с места и почти сразу растворяется в темноте. С моего места не видно, что впереди, — лишь смутные очертания. Следом едем мы.
— Ну что, милая… Давай сделаем это! — шёпотом обращается ко мне отец.
Я ему улыбаюсь и крепче стискиваю руку.
Лучи фар выхватывают из мрака голые бетонные стены. Тоннель! Подземный тоннель! И он ведёт нас в недра земли.
Впрочем, темнота длится недолго. Впереди вспыхивают слепящие прожекторы, и мы выезжаем на просторную площадку — настоящий подземный блокпост. Прямо из пола торчат массивные стальные заграждения. По сторонам замерли постовые в тяжёлой броне с автоматами наперевес. Один из военных подходит к головной машине, сверяет данные по планшету и что-то коротко докладывает в рацию. Заграждения со скрежетом уходят в бетон, и колонне дают сигнал двигаться дальше.
Но это оказывается только началом. За блокпостом начинается настоящая полоса обороны.
Мы въезжаем в первый герметичный шлюз. Огромная стальная створка со скрежетом опускается за нашей спиной, наглухо запечатывая тоннель, а передняя стена медленно ползёт вверх, открывая путь дальше.
Двигатель нашего внедорожника яростно рычит, набирая обороты на крутом подъёме. Мы поднимаемся всё выше, преодолевая второй шлюз под шипение гидравлики и писк датчиков биологического фона. Вся эта система кажется нерушимым монолитным панцирем.
И вот с тяжёлым гулом размыкаются створки третьего, финального шлюза. На лобовое стекло обрушивается слепящий солнечный свет, от которого приходится зажмуриться.
Когда глаза наконец привыкают к свету, я невольно смотрю вперёд и крепче вжимаюсь в спинку кресла. Грудь сдавливает странный, почти тошнотворный трепет.
По обе стороны от машины простирается
