Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес
Виктор Романович стоял чуть поодаль, выпрямив спину, только глаза выдавали его волнение.
— Здравствуйте, Виктор Романович, — сказала я, отстраняясь от Анны и вытирая слезы. — И вас прошу простить меня.
Он медленно кивнул, не спуская с меня взгляда.
— Ты всегда была умной девочкой, Вера. И это делает твой поступок ещё более болезненным для всех нас.
Его слова больно резанули, но я понимала, что он имеет полное право злиться на меня.
— Папа, — вмешался вдруг Руслан, и я услышала в его голосе предупреждающие нотки. — Мы договаривались.
Виктор Романович слегка поморщился, но больше ничего не сказал.
Моя мама, словно почувствовав напряжение, тут же вмешалась:
— Проходите, пожалуйста. Я приготовила чай и пирог.
Она подошла к Анне, тепло поздоровалась, затем протянула руку Виктору Романовичу.
— Рада снова видеть вас обоих. Несмотря на все сложности, я верю, что ради Давида мы сможем найти общий язык. В конце концов, ребёнку нужны все его родные люди.
Её слова, казалось, немного смягчили обстановку. Анна благодарно улыбнулась, а Виктор Романович слегка кивнул.
Руслан всё это время стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим с тем спокойным уверенным видом, который я так хорошо знала. Он не вмешивался, позволяя родителям первыми выразить свои чувства. Когда наши взгляды пересеклись, я уловила в его глазах то знакомое властное выражение вперемешку с удовлетворением. Он смотрел так, будто всё идёт по его плану. Но на долю секунды что-то изменилось в его взгляде, мелькнуло что-то личное, что предназначалось только мне. Это напомнило о том, что осталось между нами несмотря ни на что — о той странной связи, которую, похоже, не смогли разорвать ни время, ни обстоятельства. Я поспешно отвела глаза, напомнив себе, что сейчас не время думать об этом.
— А где... где малыш? — нерешительно спросила Анна, оглядываясь.
— Давид спит, но скоро должен проснуться, — я взглянула на часы. — Обычно в это время у него как раз заканчивается дневной сон.
— Давид... — повторила Анна, и её глаза снова наполнились слезами. — Красивое имя.
— Спасибо, — я смущённо улыбнулась. — Мне всегда нравилось это имя... А ещё оно хорошо сочетается с отчеством.
Я не планировала этого говорить, но слова сами сорвались с языка. Руслан внимательно посмотрел на меня, на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на благодарность.
В этот момент из спальни донёсся тихий плач.
— О, вовремя! — сказала мама. — Кто-то проснулся и, кажется, очень хочет познакомиться с гостями.
Я поспешила в комнату и через минуту вышла с Давидом на руках. Он только проснулся, поэтому был немного сонным, но уже вовсю озирался вокруг любопытными глазками.
Анна ахнула, прижав руки к груди. Виктор Романович, вопреки обыкновению, вдруг растерялся и смотрел на своего внука с таким выражением лица, будто видел чудо. Руслан подошёл ближе, встав рядом со мной, и я ощутила исходящее от него тепло.
— Он... он так похож на тебя, сынок, — прошептала Анна, переводя взгляд с Давида на Руслана. — Твоя копия.
— Можно мне подержать его? — спросила она, глядя на меня с мольбой.
— Конечно.
Анна тут же улыбнулась и поспешила в ванную, чтобы вымыть руки. Она вернулась быстро и, немного волнуясь, протянула ко мне руки.
— Вот так, поддерживайте головку… — Я осторожно передала ей Давида.
Но Анна уже держала его уверенно и правильно, как будто только вчера делала это в последний раз. Её глаза светились такой нежностью, что у меня снова защемило сердце. Я лишила их стольких драгоценных моментов...
— Невероятно, — Виктор Романович подошёл ближе, внимательно рассматривая внука. — Те же брови, тот же нос... Даже выражение лица один в один.
— И характер мой тоже унаследовал, боюсь, — произнёс Руслан, с гордостью глядя на сына.
— Уже сейчас видно, что будет такой же упрямый, — добавила Анна, нежно касаясь пальцем щеки Давида.
Все засмеялись, и напряжение, казалось, окончательно исчезло.
Мы сели за стол, и мама принялась разливать чай. Анна не выпускала Давида из рук, а он, как ни странно, чувствовал себя с ней очень комфортно — не капризничал и не хныкал, как часто бывало с незнакомыми людьми. Напротив, он внимательно разглядывал новое лицо своими любопытными глазками и даже несколько раз улыбнулся, вызвав у Анны слезы умиления.
— У вас с ним особая связь, — заметила моя мама. — Он обычно не всем позволяет себя держать. Выбирает, кому доверять.
— Чувствует родную кровь, — с гордостью сказал Виктор Романович. — Настоящий Арский.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только агуканьем Давида и тихим звоном чашек.
— Верочка, — вдруг сказала Анна, — я хочу, чтобы ты знала: что бы ни произошло между вами с Русланом, для нас ты всегда была и будешь родной. И мы благодарны тебе за то, что ты подарила нам этого прекрасного мальчика.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не доверяя своему голосу, просто кивнула.
— И ещё, — добавил Виктор Романович, на этот раз его голос звучал мягче.— Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться к нам с Анной. Мы сделаем всё, что в наших силах.
Я не ожидала от него такой поддержки, и это застало меня врасплох. Я почувствовала, как предательски щиплет в носу.
— Спасибо, — только и смогла выдавить я.
Давид вдруг захныкал, начал крутить головкой, ища мою грудь.
— Наверное, проголодался, — сказала Анна с понимающей улыбкой.
Я кивнула, испытывая смущение.
— Пойду покормлю его. Извините.
— Конечно-конечно, — заторопилась Анна, бережно передавая мне сына. — Мы никуда не спешим.
Я ушла в спальню и плотно прикрыла за собой дверь. Сидя в кресле, я вдыхала родной запах волос Давида и пыталась привести мысли в порядок. Всё прошло совсем не так, как я себе напридумала. Зря только извела себя страхами.
Дверь тихо скрипнула, и я вздрогнула. На пороге стоял Руслан.
— Руслан! — я резко прикрыла грудь одеялом, чувствуя, как краска заливает лицо. — Ты мог бы постучать!
Он спокойно прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. В его взгляде мелькнуло что-то властное, знакомое.
— Мог бы, — согласился он с легкой полуулыбкой, но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти. — Но тогда я бы пропустил твою
