КоБрА. Материалы художественного движения. 1948-1951 - Коллектив авторов
Х. – Слишком уж близко он подобрался к смегме. – Ну конечно нет. И всё же он решился.
К. – Он снова вышел в палисадник за георгинами, как вдруг от-ку-да-ни-возь-мись на него целым роем налетели пчёлы и забились ему в кудри – они же у него были такие густые, пушистые. Он принялся клочьями выдирать запруженные пчёлами волосы, и кровь потекла, потекла, заструилась по его лицу. Тогда бабка и тётки стали поливать ему голову керосином, или бензином, или чем там ещё поливают, чтобы истребить пчёл.
К. – И сколько он ещё прожил?[119]
Х. – Видишь, как он шевелится, видишь, как его тело, тело бледного, умирающего мальчика покачивается, скользит по земле, по рытвинам, как лицо его подрагивает в невидимых могильниках насекомых, червей и трав? Волосы вымазаны рыжей глиной, а пальцы с короткими, обкусанными ногтями прорывают красивые, ровные бороздки в побагровевшей земле. Видишь, как он съёживается, точно гигантская креветка?
Ещё целых два часа.
К. – Четырнадцать лет. Так рано.
Х. – Слышишь его голос – тихие, слабые стоны, что доносятся с веранды?
К. – Слишком рано. Хотя, если подумать, каждому от-ме-ре-но своё время – столько времени, сколько нужно. Вот, скажем, Моцарт, ведь он тогда…
Примечание: Опубликованный здесь рисунок под названием «Отец и Мать» – это, вероятно, портрет (в ту пору ещё живых) родителей покойного юноши. Он нарисовал «Отца и Мать» в апреле 1950 года.
Наверное, нелишней будет здесь и вторая гра-а-ань безвременно погибшего художника – стихи, написанные его рукой, душой и сердцем.
Сонет Однажды мимо проходил мой Крёстный-здоровяк,Мой славный Крёстный, долговязый малый.«Инспектор я, – сказал он с радостным оскалом. —Хватаю малолетних дураков и забияк. Могу их в клетку обезьянью посадитьШеренгой, за решёткой, в кандалах.Теперь мамашам, прибегающим в слезах,Останется лишь их орешками кормить». «О Крёстный, матушки моей родитель, —Молил его я и сгорал от страсти. —Мой бог, всесильный покровитель, Пусть ночью заберут меня карательные власти,И завтра мне сквозь прутья матушка, как зритель,Протянет снедь и будет гладить по паршивой пасти». Рондо От белого света бегут бегом,Им темень ночная ближе.И вот фигуры в оконной нише:Отец мой с Большим Ковшом. На каждом шагу, за каждым угломВ отзвуках Чёрной мессы слышу,Что мессу поют обо мне самом —Хор ирисов, ряски, болотной жижи: «Отче, Хранитель наш в мире земном»,Меня настигает шипение свыше.Отец говорит: «Сядь, не стой шестом».Тон его ласков, а я неподвижен,Прикрылся стоянием, как щитом.Х. К.
COBRA. No. 8/9[120]
Кристиан Дотремон. Дания и заграница
Если бы у Дании были такие же прочные связи за границей (и особенно во Франции, Бельгии и Голландии), как того требует нынешняя культурная ситуация, мы бы уделяли ей здесь гораздо меньше внимания.
Но датская культура взаимодействует с другими европейскими культурами (в том числе с культурами малых стран) в сто раз меньше, чем нужно, а потому партизанам вроде нас приходится браться за дело и хоть и не слишком системно, зато с усердным постоянством по мере сил укреплять эти взаимоотношения.
И, кстати, занятие это самое что ни на есть приятное: честно говоря, нам куда больше по душе роль пионеров, чем удел скромных тружеников, вносящих свою лепту в упрочение и без того сильных культур. Последние прекрасно обойдутся и без нас!
А если некоторые считают, что «с этой Данией» мы перегибаем палку, – что ж, нас это не смущает, даже наоборот: нам только ещё больше хочется открыть им глаза.
«Европейская культура – это сумма или общий знаменатель?» – вопрос, который задаёт нам Колледж Европы в Брюгге, сформулирован верно. Но где же ещё европейской культуре искать этот общий знаменатель, если не в сумме разнообразных своих стремлений?
Кажется, мы слишком уж упорно пытаемся дать определение европейской культуре и слишком мало времени уделяем её объединению.
И действительно, если посмотреть правде в глаза, то придётся признать, что мы благополучно отдали европейскую культуру на откуп случаю, напичкав её при этом формулами. Иными словами, европейская культура сегодня страдает от избытка «свободы» (если вы понимаете, о чём я) и в то же время от избытка «дорожных указателей» (опять же если вы понимаете, о чём я).
Конечно, существуют страны со всесторонне упорядоченными (по крайней мере, в культурной сфере), гармоничными связями, задействованными далеко не только на официальном уровне, правда, чаще всего это объясняется стабильным и «глубоким» экономическим сотрудничеством!
Однако не составит труда найти на культурной карте Европы “terrae incognitae”, места как будто позабытые, как будто «оставшиеся на задворках», где, по расхожему мнению, якобы нет ничего, кроме пары библиотек, какого-нибудь университета, нескольких лабораторий и бесконечных айсбергов.
Corneille
Asger Jorn
Karel Appel
Asger Jorn
Karel Appel
Karel Appel
Asger Jorn
Может, мы слишком предвзяты, но, на наш взгляд, обмена между библиотеками, университетами и лабораториями недостаточно для налаживания культурных связей между двумя нациями. Конечно, неплохо, если, например, у копенгагенского биолога, изучающего “growth and reproduction of the golden hamster”[121], будет доступ к диссертациям коллег из Лондона, Нью-Йорка, Парижа и Токио, да и кто, кроме хомяков, стал бы жаловаться?
Может, мы слишком предвзяты, но мы считаем, что наука «бегло оглядывает» вопрос формирования международной культуры (а в данном случае европейской культуры) исходя из национальных культур, искусство же – если только оно не официальное – даёт нам «национальные» документальные материалы. Впрочем, что-то мы совсем уж увлеклись! Об этом надо рассуждать более обстоятельно.
Дания – это не только страна, которая демонстрирует европейской культуре образцы организации и даже, наверное, подаёт уникальный пример организации в свободе и свободы в организации, это не только национальная культура, сама не осознающая собственного богатства. Дания – это шанс, который сейчас нельзя упустить, это возможность вырваться из рутины, затягивающей наши начинания, наши попытки сохранить и развить те качества, которые нам дороги, которые нам нужны и которые стали для нас определяющими.
В Дании хватает свежего воздуха, он сметает с наших задач слои пыли, и мы, перестав в этой пыли барахтаться, снова оживаем, приобретаем здоровые цвета.
Будь мы сюрреалистами, мы бы предложили всем, кто держит руку на рычагах культуры, отправиться в Данию за свежим воздухом – и за всем остальным тоже. Дания отдаст нам только то, что мы у неё возьмём. Нам достаточно лишь говорить, что думаем, и делать, что можем.
Уффе Хардер. Утверждение
Ты горишь,а ведь и представить себе невозможно,чтобы здесь хоть что-то горело.но после всеготы горишь,я греюсь о тебяи тебя согреваю.я – твоё «нет» отчаянию,ты – моё «нет» отречению.живая —в моих руках ты нашла приютот ветра, что норовит тебя погасить,от прошлого, что навалилось и душитпод пеплом,от ливня, который пытается нас разделить,от тёмных теней, решивших застать нас врасплох.ты горишь, чтобы руки мои раскрывались,чтоб они в кулаки не сжимались, как камни,я ласкаю тебя,чтоб тебя не засыпало снегом,чтоб в
