Развод. Женской дружбы не бывает - София Брайт

— Что ты несешь? Я никогда не ныла и тем более не пыталась тебя контролировать! Я настолько слепо тебе верила, что не заметила, как ты трахаешь мою лучшую подругу у нас под крышей! А я всего лишь хотела быть хорошей женой…

— Ты хотела быть идеальной. А идеальных не бывает. И знаешь, эта твоя правильность, она такая же пресная, как твоя еда. Как и секс с тобой! Надоела до тошноты.

— Боже мой! — горло сжимает спазмами. — И что ты теперь хочешь? Развод?

— Развод — это слишком муторно. Я бы хотел просто, чтобы ты съехала с моей квартиры.

— Что? — в ужасе смотрю на мужа. — Это и моя квартира тоже! Здесь живут твои дети!

— Я детей не выгоняю, Надь. Но и с тобой больше жить не могу.

Смотрю на него в полном шоке.

— Так, понятно. Поговорим потом, — он разворачивается и уходит в спальню, хлопнув дверью.

А я остаюсь одна, с разбитым сердцем и вопросом “Как жить дальше?”.

Глава 4

Глава 4

Еще одна бессонная ночь. Мысли путаются в голове, сердце бешено колотится о решетку ребер, глаза воспаленные и сухие от пролитых слез, что высохли солеными дорожками у меня на щеках.

Я не пошла в нашу с Федей спальню, а решила переночевать во второй детской, что временно пустует. Потому что мои попугайчики-неразлучники отказываются спать по отдельности.

Утром, когда Федя уходит на работу не попрощавшись, я собираю детей и отвожу их в сад. Их веселые лица, не подозревающие о том, что их мир вот-вот рухнет, разрывают мне душу.

Внутри меня все клокочет от злости на мужа и на бывшую подругу. Потому что они предали не только меня, но и наших детей.

До сих пор пытаюсь уложить в голове тот факт, что Жанна оказалась настолько беспринципной дрянью, что смотрела мне в глаза, когда я жаловалась на мужа, и жалела меня, злорадствуя внутри нашему разладу, потому что именно она его и спровоцировала.

— Мам, а папа сегодня заберет нас? — спрашивает Вика, дергая меня за руку.

— Не знаю, крошка, — отвечаю, целуя ее в макушку.

Дети практически не видят отца. А он, будто заколдованный, даже не интересуется ими. Хотя до всего этого Федя был хорошим папой. Души не чаял в своих двойняшках. Теперь же ему будто стало плевать на все, что он любил до начала своей интрижки с Жанной.

И снова я чувствую себя полной дурой, не сумевшей разглядеть такое чудовищное предательство у себя под носом.

Сегодня я снова прогуливаю работу. Но не потому, что хочу остаться дома. Я туда даже возвращаться не могу, потому что эти двое опорочили его. Превратили в рассадник порока.

После сада я не иду домой. Не могу. Вместо этого я сажусь в такси и еду к Жанне.

Ее новая квартира находится в новом районе, недалеко от центра. Дорога занимает не больше двадцати минут, но за это время я успеваю передумать все возможные варианты разговора.

Дверь открывается почти сразу после моего звонка. Жанна стоит на пороге в шелковом халате, с мокрыми волосами. Увидев меня, она замирает, но быстро приходит в себя.

— Надя… — говорит она, но я не даю ей закончить.

— Зачем? — спрашиваю я, и мой голос дрожит. — Зачем ты это сделала?

Жанна вздыхает и отступает в сторону, приглашая войти.

— Ну, давай поговорим, — произносит она мягко.

Я вхожу, осматривая ее новую квартиру. Уютная, но безликая, потому что Жанна еще не успела сделать ее своим домом.

— Садись, — она указывает на диван.

— Не надо. Я ненадолго. Просто ответь мне — почему?

Жанна опускает глаза, потом поднимает их на меня. В них нет ни капли раскаяния.

— Ты сама все видела. Федя… он другой с тобой. А со мной он настоящий.

— Настоящий? — я смеюсь, но как-то горько. — Настоящий подлец, да?

— Не надо так, Надюш. Ты же знаешь, как бывает. Люди встречаются, чувства…

— Чувства? — перебиваю я. — Это не чувства, Жанн. Это грязь. Ты предала меня. И не просто так. Ты использовала меня, мой дом, мою семью. Нагло лгала, глядя в глаза.

— Надь, я, может, и поступила как дрянь, зато честно по отношению к себе, — она смотрит на меня с вызовом, скрестив руки на груди. — В любви и на войне все средства хороши.

— Почему я не видела, какая ты тварь… Ты просто решила, что твои желания важнее чувств других людей. Ты же… Боже, какая грязь! — чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

Жанна хмурится.

— А что, я должна была всю жизнь жить с тем, кто мне не нравится? Юра был тряпкой, а Федя… Федя — мужик! — в ее голосе столько восторга и восхищения, что я только теперь понимаю, что он всегда был в ее словах, когда она говорила о моем муже. Просто я, дура, ничего не хотела замечать. — От одного взгляда на него по телу мурашки. И конечно, с такой скучной женой он не получал того, что ему требуется. Федор очень темпераментный и горячий. И ты знала, что он любит эксперименты?

Волоски у меня на теле встают дыбом. Значит, тот ухажер, который водил ее в закрытые секс-клубы на оргии, — это мой муж?

Меня начинает трясти от этого открытия. А ведь она в подробностях мне рассказывала, как он ее и в каких позах. Только я и подумать не могла, что речь о моем муже.

— Давай без подробностей! — обрываю ее. — И что теперь? — спрашиваю я. — Ты будешь с ним? В моем доме, с моими детьми?

— Надя, давай не будем врагами. Ну и если начистоту, то зачем мне твои дети?

— Мы уже враги, — шепчу я. — И я буду биться и за квартиру, и за детей, и за часть бизнеса Феди.

Выхожу из змеиного логова, хлопнув дверью.

Глава 5

Глава 5

Дома я начинаю собирать вещи. Не знаю, куда поеду, но оставаться здесь больше не могу. Он сказал мне съехать, и я сама этому рада. Потому что противно находиться в доме, где прямо за моей спиной из меня делали дуру.

Федор снова возвращается поздно, не