Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт
— До одного конкретного момента ты ограничивался мелкими, но имеющими тенденцию накапливаться проступками. Мелкие нарушения техники безопасности, самовольные эксперименты, невесть откуда берущиеся катализаторы, работа с техниками выше допустимого по возрасту. Но никаких травм или официальных разбирательств это за собой не повлекло. Ты раз за разом нарушал правила, неизменно получая хороший результат.
Я вздохнул совершенно искренне:
— Осторожность так определённо не воспитаешь.
«И ведь механизм примитивнейший. Один раз полез куда не следует — получилось. Второй — получилось ещё лучше. На третий раз тебя похвалили за находчивость, а на четвёртый осторожность уже видится проявлением чужой посредственности. Как часто я видел это в прошлом? Десятки и сотни раз. И сам нередко нет-нет, да сворачивал на эту опасную дорожку. Этой дурости не мешал ни почтенный возраст, ни тот факт, что иллюзии из моей головы выбили достаточно рано, впоследствии регулярно проводя профилактическую дезинфекцию. Такая уж у некоторых людей суть. Особенно у тех, кто слишком много мечтает и много делает, но недостаточно глубоко задумывается над причиной, методом и следствием».
— Совершенно верно, Лександр. Касательно твоей семьи мне сказать нечего. Внутренние дела Лазарей в общее инфополе почти не попадают. В остальном же…
Несколько следующих минут ушли на перечисление фактов, изложенных на бумаге. Наставники, юношеские состязания, знакомства, контакты, мероприятия — типичная жизнь типичного молодого аристократа без царя в голове. И на тот момент катастрофу можно было ожидать лишь со стороны поразительной наглости, помноженной на упрямство и самоуверенность…
Но Лександр Лазарь был то ли везуч, то ли действительно умён, не давая жизни преподать себе урок.
Для меня же этот рассказ стал толчком к тому, чтобы перестать представлять себе Лександра Лазаря исключительно однобоко: через разрез пьянок, сомнительных знакомств, конфликтов и испорченной репутации.
«Там», причём сравнительно недавно, Лександр жил полноценной жизнью. В чём-то выдающейся, в чём-то провальной, но в среднем — «как все».
— Всё изменилось в этот момент, Лександр. Вот это конец весны, — она отложила в одну стопку часть листов. — Учёба, парочка региональных закрытых соревнований, бал по случаю вступления поколения в возраст, когда можно начинать всерьёз рассматривать заключение союзов. А вот это, — остальные листы легли в другую стопку, отдавая дань любви Белль к наглядности, — уже середина лета. Ты перестаёшь посещать дополнительные занятия. Твою кандидатуру по твоей же инициативе снимают с участия в престижном состязании. К началу осени всплывают первые проблемы с преподавателями. Пропуски. Алкоголь. Скандалы… и всё остальное.
— Быстро, — внешне я невозмутимо кивнул, хотя внутри меня всё было не так спокойно. Прошлое решило раскрыться резко и нахрапом, и все эти сведения надо было как-то переварить и не выдать себя реакцией, пусть Белль и многое бы мне «простила» по незнанию.
— Очень, Лександр. Переход резкий настолько, что можно сказать, будто тебя подменили или превратили в совершенно другого человека. Метаморфоза привлекла внимание прессы, так что начиная отсюда информации куда больше, — девушка постучала кончиком пальца по стопке «летних» листов. — Но информация эта однородна и циклична по своей сути.
Я кивнул, прекрасно понимая, что ничего нового в пьянках, дебошах и кутеже с куртизанками отыскать, не принимая участия в тех событиях, невозможно.
— И как со стороны видятся причины, по которым это произошло? — спросил я нейтрально, но не без выраженного интереса.
— Вот здесь начинаются серьёзные проблемы с достоверностью, — Белль поджала губы. — Для абсолютного большинства не произошло ровным счётом ничего, и ты без какой-либо причины покатился по наклонной. Но мои источники позволили найти событие, которое довольно точно совпадает по времени, с некоторыми допущениями. Но в тех источниках, которые можно назвать надёжными, об этом нет вообще ничего.
— Совсем? — я приподнял бровь, затрудняясь даже предположить, как могло существовать событие, о котором не знали в целом, но о котором удалось узнать Сориар за несколько дней, будучи запертой в академии без адекватной связи с внешним миром.
— Ни дел в органах, ни публикаций в газетах, ни иных упоминаний, которым можно было бы верить. Впрочем, — девушка невесело улыбнулась, — это событие вообще не получило упоминаний ни в одном полноценном источнике, к которым у меня есть доступ.
— И всё же, само это событие ты обнаружила, вопреки всему…
— Есть люди, Лександр. Родня прислуги Лазарей, невольные свидетели… не в укор тебе, но с сокрытием информации у тебя всё было не очень хорошо. И если бы Игорь Ковалёв захотел тогда вынести случившееся наружу, скрыть это не удалось бы.
— Но он не захотел, — размеренно кивнул я одновременно с тем, как в голове вспыхнула простая мысль:
«А вот и ты».
Само имя не требовалось даже вспоминать. Я слышал его дважды. Из уст Алисии, буднично заявившей, что Игорь наверняка не обижается спустя столько лет, и от Корвина, совсем другим тоном «напомнившего» мне о том, что «я» своей рукой лишил старого друга всякого будущего.
Кто он, что произошло, как и когда — я не знал. Со слов Алисии можно было предположить, что речь шла о ссоре двух подростков, которую давно пора оставить в прошлом. А вот Корвин говорил об этом так, будто я собственноручно сломал человеку жизнь, сплясав на обломках до кучи.
И вот теперь у меня появился реальный шанс прояснить ситуацию… со слов Белль Сориар, добывшей информацию из источников, которые она сама не могла назвать надёжными.
«Просто прекрасно, проклятий на эту ситуацию не наберёшься!».
— Судя по всему, — отозвалась девушка, поджав губы и чуть прищурившись. Она явно ожидала чуть большего. Какой-то реакции или пояснения. Но мне нечего было сказать, и потому оставалось лишь уповать на то, что юная аристократка проявит себя в высшей мере тактично.
— Продолжай, Белль. Мне интересно, что ещё ты смогла найти так споро, — попросил я спокойно, сцепив руки в замок.
Девушка же кивнула, выдержав небольшую паузу перед тем, как начать говорить, говорить и говорить:
— Игорь Ковалёв. Твой ровесник, простолюдин. Обычная семья, обычные увлечения. Примечательно в нём лишь то, что с ним каким-то образом познакомился ты, Лександр. Но в твоём окружении он не был единственным представителем низшего сословия, поэтому я не стала делать на том акцента. Я сосредоточилась на фактах, которые удавалось подтвердить перекрёстным методом. И таких источников вполне достаточно, чтобы делать выводы. Вы общались по меньшей мере два года. Довольно тесно — Игоря неоднократно видели рядом с тобой. Ты периодически обретался там, куда аристократы и соваться-то боятся. Он бывал в местах, куда попасть без приглашения влиятельного покровителя не
