Лекарь из Пустоты. Книга 13 - Александр Майерс
Собор был переполнен. Магистры Гильдии целителей в парадных мантиях, чиновники Министерства здравоохранения, представители дворянских родов, генералы. В первых рядах сидел император в сопровождении великих князей. На улице толпилось множество простых людей, от студентов Академии до обычных подданных империи, которые тоже пришли попрощаться с князем.
Я стоял рядом с семьёй Бархатова — его вдовой Еленой Васильевной, двумя сыновьями, их жёнами и внуками покойного патриарха.
Первым выступил император.
— Сегодня Россия прощается с одним из своих величайших сынов, — его голос, усиленный акустическими артефактами, разносился по собору. — Князь Михаил Андреевич Бархатов посвятил свою жизнь служению людям. Как целитель, он спас тысячи жизней. Как патриарх Гильдии, он провёл реформы, которые вывели российскую медицину на новый уровень. Как учёный, он заложил основы для будущих открытий. Его вклад в благополучие империи невозможно переоценить.
Пётр Алексеевич сделал паузу, обводя взглядом собравшихся.
— Мы потеряли не просто выдающегося деятеля, а человека, чья мудрость и преданность делу были примером для всех нас. Светлая память.
Следом выступил временно исполняющий обязанности патриарха — магистр Кравцов.
— Михаил Андреевич был душой Гильдии целителей, — произнёс он дрожащим голосом. — Его мудрость направляла нас, его опыт помогал в трудные времена. Он был не просто руководителем, а истинным патриархом, отцом для всех нас. Мы потеряли наставника, друга, вдохновителя! Но его наследие живёт в каждом из нас, в каждом спасённом пациенте, в каждом открытии, которое стало возможным благодаря его поддержке.
Речи продолжались ещё почти час. Выступали министры, коллеги Бархатова, представители зарубежных медицинских сообществ. Каждая речь была полна уважения и скорби.
Затем гроб вынесли из собора и погрузили на катафалк.
Процессия двинулась к Золотому Некрополю — кладбищу, где исторически хоронили магов и аристократов, обладавших высокими заслугами перед империей. Это была величайшая честь — быть похороненным здесь.
Я шёл рядом с гробом, глядя на мраморные памятники и обелиски, установленные вдоль аллей. Здесь покоились великие полководцы, учёные, государственные деятели. И теперь к ним присоединился Михаил Андреевич.
Могила была подготовлена в центральной части некрополя, недалеко от памятника основателю Гильдии целителей. Гроб закрыли и опустили в землю. В последний раз мы попрощались с Бархатовым, и на его гроб сверху посыпалась земля.
Когда церемония закончилась, ко мне подошла Елена Васильевна.
— Юрий Дмитриевич, — она взяла мою руку. — Михаил очень вас ценил. Он говорил, что вы — будущее целительства. Спасибо, что приехали.
— Спасибо вам, Елена Васильевна, — ответил я. — Он был великим человеком.
Она кивнула и ушла, опираясь на плечо сына.
Я ещё долго стоял у свежей могилы, глядя на груду цветов.
— Прощайте, Михаил Андреевич. Будьте уверены, я хорошо усвоил всё, чему вы меня учили.
Не зная, что ещё добавить, я развернулся и направился прочь с кладбища.
Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк князя Бархатова
На следующий день после похорон в особняке Бархатова состоялось вскрытие завещания, куда я тоже был приглашён.
Нотариус, пожилая женщина с чрезвычайно строгим лицом, вскрыла конверт с документами и начала зачитывать последнюю волю покойного.
— Я, князь Михаил Андреевич Бархатов, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю следующее…
Завещание было подробным и тщательным. Бархатов распорядился своим имуществом с характерной для него аккуратностью.
— Половину моего личного состояния завещаю на благотворительные цели: создание фонда поддержки молодых целителей из малоимущих семей, финансирование исследований Гильдии целителей и строительство новых клиник в отдалённых регионах Империи. Более подробный перечень прилагается к завещанию.
Нотариус перевернула страницу.
— Всю мою личную библиотеку, четыреста сорок семь томов по целительству, алхимии и теории магии, передаю в библиотеку Гильдии целителей с просьбой создать для них отдельное крыло, доступное всем желающим изучать эти науки, — произнесла она.
Я кивнул, про себя приветствуя это решение князя. Я знал, что библиотека Бархатова была одной из лучших частных коллекций в империи. Там хранились редчайшие издания, некоторые существовали в единственном экземпляре. Передать свои книги Гильдии — это был поистине щедрый жест с его стороны.
Нотариус продолжала:
— Свою городскую резиденцию в Санкт-Петербурге завещаю старшему сыну согласно праву наследования, с условием, что он сохранит её, как семейное наследие и не будет продавать. Загородное имение в Тверской области губернии завещаю младшему сыну. Внукам…
Перечисление имущества заняло ещё минут двадцать. Бархатов ничего не забыл — каждому члену семьи, каждому слуге, даже садовнику, работавшему у него тридцать лет, было что-то завещано.
И вот, наконец, нотариус дошла до последнего пункта.
— Князю Юрию Дмитриевичу Сереброву завещаю все мои рабочие материалы, касающиеся незавершённого проекта, над которым я работал последние сорок лет. Эти материалы включают записи, расчёты, схемы и экспериментальные данные.
Нотариус подняла глаза от бумаг и посмотрела на меня.
— Михаил Андреевич оставил следующее условие: если князь Серебров сумеет завершить это заклинание, оно должно носить название «плетение Бархатова-Сереброва» — в честь вас обоих, как соавторов. Если же работа окажется невыполнимой, материалы могут быть переданы в архив Гильдии для изучения будущими поколениями.
— Я принимаю это условие, — ответил я.
Нотариус кивнула и закрыла папку.
Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых
Вечером я сидел в своём кабинете и разбирал записи Бархатова.
Передо мной на столе лежали десятки толстых тетрадей, исписанных мелким почерком. Тысячи страниц расчётов, схем и диаграмм. Сорок лет работы.
Я взял первую тетрадь и начал читать.
Оказалось, что Бархатов работал ни много ни мало, а над заклинанием, которое должно было обеспечить кардинальное продление жизни. И одной из составляющей этого плетения было заклинание ускоренной регенерации на длительный период — то самое, с которым я ему помог не так давно.
Этот проект звучал сложно даже в теории. А практика, как показывали записи покойного князя, оказалась ещё сложнее.
Бархатов провёл множество исследований и экспериментов. Он создал модель ауры, в чём-то похожую на мой чертёж, но только в другом формате. Описал алгоритмы регенерации, рассчитал необходимые параметры. В целом, теория выглядела очень стройно, но вот с практикой совсем не сложилось.
Заклинание должно было влиять одновременно на ауру и организм пациента, а поэтому требовало невероятной точности воздействия. Любая ошибка — и вместо нужного эффекта получался коллапс. Бархатов провёл сотни экспериментов на смертельно больных добровольцах и на животных, но каждый раз результатом становилась гибель.
Я откинулся на спинку кресла, потирая переносицу.
Теперь я понимал, почему Бархатов так интересовался моими исследованиями и поддерживал развитие ауральной хирургой. И почему завещал именно мне закончить
