Вьетнам. Сокровища дракона - Дарья Мишукова

состоящие из сотни китайцев, облачались в одинаковые футболки, на которых была нарисована карта Китая. На рисунке принадлежащие Вьетнаму группы островов изображались как китайские. В духе патриотических настроений китайских туристов. Контуры территориальных пределов в новой редакции были ярко прорисованы. С небольшого расстояния эти художественные экзерсисы напоминали голову коровы с высунутым длинным языком. Разумеется, этот коровий язык постоянно раздражал вьетнамцев. Однажды один из вьетнамских сотрудников паспортного контроля в аэропорту воспользовался удобным случаем, чтобы выразить свою гражданскую позицию по вопросу языка коровы. В паспорте пожилой китаянки, на странице с изображением карты Китая, вьетнамский служащий написал неприличное выражение на английском языке, выражающее пожелание отправиться куда подальше. Владелица паспорта ничего не заметила. Однако во время внесения отметки о въезде словесные упражнения в паспорте обнаружил китайский служащий. И заявил, что оскорбительная надпись делает паспорт недействительным. Посол Китая во Вьетнаме в связи со случившимся направил во вьетнамские органы власти ноту протеста. История попала в газеты. Миллионы вьетнамцев рассматривали опубликованную на вьетнамских новостных сайтах фотографию страницы паспорта с получившей такую широкую известность надписью. В качестве ответа на ноту посла вьетнамской стороной была предложена формулировка, что почерк неразборчивый, потому надпись можно читать по-разному, необязательно искать в ней оскорбительное выражение. На обывательском уровне все вьетнамцы восхищались креативным подходом и остроумием анонимного автора из службы паспортного контроля аэропорта.

Спортивными победами национальной сборной вьетнамцы готовы восхищаться даже в том случае, если команда проиграла. Сам факт участия вьетнамских спортсменов в международных соревнованиях уже повод для радостного воодушевления. Когда вьетнамская команда проиграла с небольшим отрывом, вьетнамцы комментируют между собой: это была практически ничья. Когда игра в футбол на чемпионате заканчивается ничьей, для вьетнамцев это означает: мы почти выиграли.

В исторической ретроспективе вьетнамцы считают, что лунный календарь изобрели именно вьетнамцы, а китайцы его заимствовали. Разумеется, большинство вьетнамцев искренне верят, что первыми научились возделывать рис именно во Вьетнаме. Вьетнамский кофе — самый лучший в мире. И вьетнамский способ его заваривания — самый правильный. Конечно, и во вьетнамском обществе встречаются люди, недовольные различными аспектами политической и экономической жизни страны. Однако во Вьетнаме всегда доминирует настроение: мы — вьетнамцы, героический народ, одаренный и талантливый. Мы храбрые, умные и находчивые. Мы умеем превратить лимон в прекрасный лимонад.

Дух оптимизма и уверенности в светлом и счастливом будущем пылает в сердцах вьетнамцев и озаряет им путь, как на темных извилистых тропинках истории, так и на широкой магистрали ее современного этапа.

Жизнерадостный нрав

Врожденный оптимизм, свойственный вьетнамцам, на протяжении многовековой истории помогает этой нации преодолевать любые потери и поражения. У большинства вьетнамцев и в самом деле от природы веселый и жизнерадостный характер. Тяжелыми думами вьетнамцы себя не обременяют. Если заговорить со среднестатистическим вьетнамцем о смысле жизни и спросить, для чего он живет, то обычно человек отвечает, что живет для радости. Вьетнамцам не свойственно пускаться в длинные патетические монологи и предаваться мучительным душевным терзаниям в духе героев романов Достоевского.

У вьетнамцев есть пословица: «Никто не бывает богатым более трех поколений, и никто не страдает более трех поколений». Потому если вьетнамцу в молодые годы тяжело живется, то он надеется, что в старости он будет сыт, весел и счастлив. В качестве небесной компенсации за трудности, беды и лишения молодости. Если у вьетнамца не получилось достичь в жизни великих целей, то он утешает себя размышлениями: «Все, что не получилось у меня, получится у моих детей». Когда вьетнамца совсем замучили неудачи и житейские неурядицы, то он восклицает: «Что же я натворил в предыдущей жизни, что в этом воплощении приходится столь много и сильно страдать!»

Вера в законы причины и следствия, деяния и воздаяния у вьетнамцев основана не на страхе, а на чувстве ответственности и важности личных усилий. Так, если человек в прошлом воплощении совершил некое деяние, за которое ему в этой жизни положено испытание огнем и пожаром, то это событие обязательно рано или поздно случится в его жизни. Однако у склонного к правильным размышлениям и сознательно настраивающего себя на добро человека огонь опалит лишь край стола, потому что милосердием и добрыми делами он уже искупил свою карму. В то время как бестолкового и неразумного пожар лишит всего имущества, а может быть, и самой жизни. Таким образом, степень разрушительности события зависит от поведения самого человека в настоящем воплощении. По аналогичному принципу выстраивается и схема вознаграждения за предыдущие благодеяния, она уменьшается или увеличивается многократно по делам человека в настоящем.

Вьетнамцы от природы люди азартные и увлекающиеся. Когда вьетнамцы чем-то увлеклись, они полностью забывают о чувстве меры. Именно по этой причине в стране действуют строгие запреты на азартные игры. Однако вьетнамская смекалка всегда найдет выход. Когда вьетнамцы пируют, празднуют и развлекаются, они забывают практически обо всем: существует только праздник. По-видимому, эта черта характера была присуща вьетнамскому народу всегда. Вот какое любопытное свидетельство о чрезмерно увлекающейся праздниками и пирами вьетнамской натуре приводит историческая хроника.

Почти тысячу лет назад в правление короля Ли Нян Тонга (1066–1128) случилась следующая история. Судя по всему, царствование государя было весьма благополучным, поскольку хроники отмечают, что не было ни одного месяца без большого праздника. Какой же праздник без большого банкета и вкусного угощения! За год было зарезано и съедено столько свиней и буйволов, что к началу следующей весны буйволов стало не хватать для полевых работ. Другими словами, поголовье свиней и буйволов равномерно сокращалось в течение года. А после того как вьетнамцы широко и с размахом отметили Тэт — Новый год по лунному календарю и начало весны, — то поголовье буйволов упало до критической отметки: не на ком было пахать рисовые поля. Дошло до неслыханный дерзости: буйволов начали похищать.

Императрица-мать И Лан обратила внимание государя на сложившиеся обстоятельства. Ли Нян Тонг незамедлительно принял меры и издал указ, регламентирующий меру наказания. Проблему решили весьма эффективным способом. Похитителю буйвола в качестве наказания назначалось 180 ударов палкой, после чего виновный приговаривался к пожизненным работам в услужении у солдат. Жена похитителя буйвола тоже приговаривалась к наказанию: ее вина заключалась в том, что она не наставила мужа на правильный путь и позволила ему совершить глупость. Потому жене похитителя буйвола предназначались 40 ударов палкой и приговор к работам по уходу за буйволами (уборка навоза и тому подобное). Признавался виновным и сосед похитителя буйвола, знавший о похищении тяглового животного и не доложивший о случившемся властям. Сосед получал в качестве наказания