Фатум - Ксения Шаманова

с показной щедростью раздавал пощёчины, как дары. Алиса схватила подругу за одну из кос и потянула на себя. Падение всё-таки случилось, вот только не вперёд, а назад. Саша упала на спину, сильно ударившись головой. Прежде чем потерять сознание, она увидела, как хитроумные звёзды поднимают новые бокалы и гордо провозглашают тост… За что они там пьют? Наверное, просто радуются, что совсем не похожи на шныряющих под ногами людей.

— Почему все так боятся умереть? — Алиса цокнула языком и закатила глаза. — Конец всё равно одинаковый… — она громко зевнула, села на корточки и сжала Сашину руку. — Дело только во времени. Вынужденное существование в неизвестности портит наши и без того бракованные души. Все знают развязку, но никто и понятия не имеет, когда она наступит.

* * *

Саша рыдает — и на этот раз по-настоящему. Однако, когда человек постоянно играет роли, ему совсем перестаёшь верить. Любая правда воспринимается как очередной вымысел. Ветрова забывает о существовании носового платка и вытирает слёзы рукой.

— Алиса хотела меня убить, — голос внезапно прерывается. Саша облокачивается на трибуну и наклоняет лицо. За длинными белыми прядями не видно ничего, кроме уязвлённой, истерзанной, растоптанной обиды, которую испытывает иной ребёнок, не получивший желаемого от строгих родителей. — Слышите?.. — на длинных ресницах застывают хрустальные слёзы. Саша всхлипывает — так, словно у неё отобрали любимую игрушку. — Алиса хотела убить меня! — срывается на крик. Судья ударяет кулаком по столу, отбрасывая в сторону никчёмный молоток.

— Выведите свидетеля, — лицо белеет, как у статуи, слепленной амбициозным горе-скульптором.

— Хорошее решение, — прокурор Лобанова, положив одну ногу на другую, прищуривается и поджимает губы. О чём она размышляет? И связаны ли эти мысли с судебным заседанием? Быть может, элегантная женщина витает в облаках, позабыв об Алисе Лужицкой, Саше Ветровой и уж тем более бывшем муже, который наблюдает за ней, оскалив зубы, как дикий зверь в преддверии пиршества. Он с радостью ухватывается за новую идею и уже собирается встать, пожать руку свидетельнице и выступить с пламенной речью. Елена опережает его намерения, сразу почувствовав неладное, и резко встаёт. Стул торжественно поскрипывает, благоговея перед своей повелительницей.

— Что вы всё заладили: хотела убить, хотела убить… Каждый из нас ежедневно мечтает кого-нибудь убить, но ведь не убивает же! — прокурор бросает косвенный взгляд на судью. — Имеют значение только действия. А, как известно, наши поступки зачастую противоречат нашим желаниям, — поднимает вверх указательный палец, воображая себя китайским мудрецом, каждое слово которого — неоспоримая истина. — Насколько я поняла из вашего рассказа, Алиса даже протянула вам руку, — Елена Дмитриевна обводит присутствующих заговорщицким взглядом. — Иными словами, Алиса Лужицкая спасла вас от гибели, — переходит на шёпот, но он звучит громче даже самого оглушительного слова.

— Ваша честь, — она оборачивается к судье, больше не удостаивая вниманием пристыженную Сашу. — Ещё есть вопросы к свидетелю?

Илья Валентинович отрицательно качает головой: он заметно устал и последние полчаса то и дело поглядывал на часы, как будто это могло приблизить конец судебного заседания.

— Больше вопросов не имею, — говорит Юрий Михайлович, который, казалось, настолько опешил от убедительных выводов бывшей жены, что позабыл собственные реплики. Актёры обычно импровизируют: они не имеют права показать своё замешательство. Ничто не должно сбивать их с толку. Адвокат Егоров, безусловно, обладает прекрасными актёрскими данными и умело пользуется ими в повседневной жизни.

— Но у меня есть один важный документ, — вдруг спохватывается Егоров, принявшись рыться в длинной жёлтой папке. Елена хмурится: что он ещё придумал? Ничуть не изменился после развода; до сих пор притворяется беспомощным, чтобы нанести решающий удар в самом конце. Какого туза в рукаве он припрятал на этот раз?

— Результаты графологической экспертизы, — адвокат наконец-то достаёт нужную кипу листов, слюнявит палец и переворачивает страницу. — Мы пригласили профессионального почерковеда, который проанализировал записи Алисы на полях школьных тетрадей, — он чуть горбится и углубляется в чтение.

«На протяжении нескольких месяцев добровольно ушедшая из жизни девушка писала на полях слово «Help». Стоит обратить внимание, что подобный нарочитый повтор является своего рода криком о помощи. Алиса Лужицкая, несомненно, хотела, чтобы преподаватели или одногруппники нашли её записи. Но нас интересует не столько содержание, сколько почерк, которым написано указанное выше слово. Довольно непросто охарактеризовать личность девушки, потому что каждый из пяти раз у неё менялся размер и наклон букв, степень нажима и характер написания слов. Рассмотрим первую запись, сделанную в тот жизненный период, когда Алиса называла себя Марго. Все буквы написаны слитно, что свидетельствует о развитом логическом мышлении пишущего. Сильный наклон вправо позволяет предположить, что перед нами — целеустремлённая личность. Круглые буквы говорят о природной отзывчивости. Однако у Саманты слова опускаются, а это характерно для пессимистически настроенных людей. У такого человека нет уверенности ни в себе, ни в завтрашнем дне. К тому же мы не видим никакого наклона: обыкновенно, подобным образом пишут упрямые люди. Буквы по форме совершенно разные, что говорит о тревожности и внутренней противоречивости. Окси пишет точно так же, как отличница в прописях. Можно отметить лёгкий наклон вправо — именно так учат писать в школе. Идеальный почерк может свидетельствовать о патологическом перфекционизме. Мэри пишет немного небрежно, размашисто, но между тем буквы выглядят крошечными. Очень сложно разобрать написанное, но мы уже знаем, что слово повторяется, и едва ли девушка позволила бы себе нарушить закономерность. По всей видимости, Мэри — творческая натура, ищущая своё место в жизни.

Последняя запись принадлежит безымянной субличности. Печатные буквы, которые стоят друг от друга на значительном расстоянии, несколько раз обведены чёрной ручкой. При этом строка явно уходит вверх, что говорит о тщеславии и жажде получить признание. В целом можно заключить следующее: девушка была сильно напугана, поэтому она писала английское слово с таким нажимом и даже разорвала тетрадный лист. Тот факт, что всё это было написано одним человеком, а не пятью разными людьми, позволяет высказать предположение о психической нестабильности, крайней степени неуравновешенности, а возможно, даже серьёзном заболевании», — адвокат Егоров снимает очки. Елена Дмитриевна закатывает глаза и топает туфлей, чуть было не сломав каблук.

— И что? Будем делать такие заключения из-за какого-то глупого слова на полях?

— Да, — судья вспоминает незаслуженно забытую реплику и поскорее выпускает её наружу:

— не спешите с выводами! — он оборачивается к прокурору Лобановой,