Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар
— Смотри сюда, сука, когда я с тобой говорю!
Грубые пальцы впиваются в мои скулы и насильно поворачивают лицо. Чья-то мерзкая рожа нависает надо мной. Что он говорит? Слова его тонут в вакууме. Не понимаю. Не слышу. Не воспринимаю. Одно знаю точно: я должна быть с ней. И скоро буду.
На мгновение пелена перед глазами рассеивается, и я вижу неподвижное голое тело Ханны. Горло сдавливает спазм. Собрав последние крохи сил, я хриплю, глядя Люку прямо в глаза:
— Позволь мне… похоронить её. Дай мне её закопать. Пожалуйста.
Крысиное лицо расплывается в издевательской ухмылке. Он оборачивается к своим дружкам:
— Слыхали, ублюдки? Могильщиком заделаться решила!
Банда взрывается пьяным гоготом. Люк снова поворачивается ко мне, наклоняется так близко, что я чувствую его зловонное дыхание, и бьёт меня наотмашь по щеке:
— Похоронить? Ты чем её закапывать собралась, сучка? Ложкой? Или своими убогими ногтями землю скрести будешь? Забудь! Тварь, с тобой я поступлю ещё хуже! Хуже! Будешь мечтать побыстрей сдохнуть! Будешь просить пощады, умолять, чтобы я прекратил! Но я не дам тебе ни того, ни другого!
Морда отморозка багровая от ярости, слюна брызжет мне в лицо.
Не понимаю. Не слышу… Не думаю. Врачи, наверное, назвали бы это защитным механизмом разума.
— Люк… Люк, — доносится со стороны чей-то запыхавшийся голос, и лицо, маячившее передо мной, исчезает.
Вновь наблюдаю за звездами. За одной. Особенно яркой. Сияющей. Ослепляющей. Каспер, видишь ли ты их? С тобой ли моя Ханна?
— Тэд засек скопление некроформов.
— Так уничтожьте их, чёрт вас дери!
— Да у нас половина людей в дерьмо пьяные! Они скорее друг друга перестреляют, чем хоть в одного мертвяка попадут! Люк, надо валить отсюда…
— Сука! Тогда подними эти пьяные задницы и распихай их по грузовикам! Через пять минут сматываемся!
— Понял!
И вновь тень Люка крадёт у меня ночное небо.
— Ну что, сука, дождалась своей смерти? Повеселиться, конечно, не получится — проблемочка тут вышла… Так что…
Дуло пистолета упирается в лоб. Наконец-то. Папа, Ханна… Я иду к вам.
— А знаешь что? Я слишком долго этого ждал, чтобы теперь взять и подарить тебе лёгкую смерть. Ты заслуживаешь большего! Сигр, привяжи эту дрянь тросом к грузовику! Пусть прокатится с ветерком до этих самых некроформов.
Кто-то отвязывает меня от дерева и тащит к ближайшему грузовику. Я не сопротивляюсь. Не чувствую облегчения в затекших руках. Верёвка врезается в лодыжку, но боль не достигает сознания.
Он считает, что превратиться в некроформа — это хуже, чем пуля в лоб? Нет. Это как если подарить человеку вторую жизнь.
Некроформы… Странно ли желать этого своей тёте? Лучше бы она была укушенной ими и стала подобной им. А я… последовала бы за ней. И бродили бы мы по городам-призракам, выискивая очередную живую жертву. Потому что где-то глубоко, в самой бездне своей души, я бы знала, что она здесь, рядом, что она дышит, пусть и не осознавая себя. Я бы цеплялась за неё. Не важно, что бы мы делали. Нападали бы на людей и терзали бы их плоть. Не важно. Главное — она была бы рядом.
Мотор оживает, и машина дёргается вперед и волочёт меня по земле. Камни, грязь, колючки — все это безжалостно рвёт одежду и кожу. Но сквозь эту агонию я продолжаю смотреть на самую яркую звезду.
— И все же я верю, что душа человека обретает сияние звезды, — выдал Каспер, с наслаждением уплетая кусок торта. — Ммм… черничный экстаз! Тётя Ханна, это бомба!
— Эй, никакого «тётя»! Я ещё вполне ничего, зови просто Ханна! — Она лукаво подмигнула, слегка взъерошив светлые волосы Каспера. — Над кремом колдовала Астрид. Можешь себе представить, она измазала им всю кухню!
Каспер представил этот хаос и залился смехом.
— Я вообще-то все слышу! И да, торт получился крышесносным! Тётя Ханна! — высунула язык Астрид, дразнясь.
— Это лучший день рождения в моей жизни! Спасибо вам! Вы только гляньте на мою палату! Настоящий взрыв конфетти и воздушных шаров! — Каспер искренне сиял от счастья.
— Пап, а ты чего задумался?
— Знаете, а мне нравится эта мысль Каспера про звёзды. — Ганс оторвался от размышлений. — Я тоже в это верю, хоть и генетик. В душу и звёзды.
— Представляете, как круто будет встретиться там — на ночном небе?! Будем вместе, как созвездие!
— Я тоже буду звездой! — мечтательно улыбнулась Астрид.
— Не-е, ты не будешь звездой!
— Это ещё почему? — нахмурилась Астрид.
— Потому что ты наше персональное солнце, милая! — засмеялась Ханна.
— Эй, мои рыжие волосы тут ни при чём! — шутливо возмутилась Астрид.
И вся компания дружно разразилась смехом.
Скорость нарастает, и я чувствую, как клочьями слетает одежда, как кровь смешивается с грязью. Но боли почти нет… Бросаю последний взгляд на ночное небо и закрываю глаза, отдаваясь неизбежному.
Сквозь пелену забытья слышу скрежет тормозов. Тяжелые шаги. Мою ногу отвязывают. Над моим лицом склоняется тот самый Сигр.
— Она сдохла, Люк! А если нет, то её прикончат некроформы.
Машины с рёвом уезжают, оставляя меня наедине со смертью.
Приближается еле слышное шарканье. Сиплое дыхание царапает барабанные перепонки. Я приоткрываю веки.
Некроформы выныривают из темноты, ковыляя и дергаясь — чуют запах моей крови и с неистовой жаждой устремляются ко мне.
Если умирать, то только на моих условиях. Да, чёрт возьми! И я улыбаюсь им. Рот полон крови, но я растягиваю губы в судорожной безумной гримасе.
Улыбка, рождённая в аду.
Давайте, уроды! Я вас жду!
Резкий металлический лязг — и некроформ замирает, а его голова, отсеченная безжалостным ударом, с глухим стуком падает на землю. Звуки повторяются. Багровая кровь брызжет фонтаном во все стороны. Снова лязг — и голова другой твари приземляется рядом со мной. Следом один за другим раздаются глухие хлопки выстрелов.
Чьи-то сильные руки аккуратно подхватывают меня и поднимают над землёй. А глухие хлопки всё продолжаются где-то на периферии слуха, словно отсчитывая последние мгновения моей жизни. Я успеваю бросить мимолётный взгляд на своего спасителя, но его лицо полностью тонет в тени капюшона. Веки не выдерживают
